После победы революции постоянные утверждения премьер-министра и членов нового правительства о том, что внешняя политика Армении не подверглась векторальным изменениям, в каком-то смысле скрывали отсутствие этой политики или ее концептуального содержания. За этот период мы видели явные пробелы в сфере внешней экономики, которые рано или поздно должны были оставить свой след и на внутриполитической конфигурации. Мы имеем в виду придерживаемую в отношении России безальтернативную, одновекторную внешнюю политику. Возникшей ситуацией весьма гибко воспользовалась Россия, и вчера мы стали очевидцами первых проявлений этого.
Трагедия не в том, что Владимир Путин поздравил Роберта Кочаряна с днем рождения, а в том, что по явному плану и под патронажем Москвы в Армении формируется двухполюсная совершенно контролируемая система – несмотря на революционные реалии, отбрасывая страны на, как минимум, пять лет.
Вчерашний телефонный звонок Питина станет сигналом для Роберта Кочаряна – создать, так сказать, «российскую» партию. Кочаряну, по сути, больше нечего сказать или сделать, и российский курс для него является единственным козырем, если вообще розыгрыш фактора третьей страны подобает какой-либо суверенной стране.
Однако в данном случае опасным является не столько фактор Кочаряна, а то обстоятельство, что с его помощью Москва в Армении пытается восстановить так называемый режим российской вассальности, основы для ликвидации которого революция, казалось бы, создала. Кочарян станет тем фактором, посредством которого Москва заставит правительство Никола Пашиняна дать России по возможности как можно больше присяг в верности, выражая это конкретными действиями.
Если правительству Никола Пашиняна не удастся во внешней политике найти более гибкие и рациональные решения, он для нейтрализации фактора Кочаряна поддастся соблазну постоянно льстить или как минимум постоянно выражать свою верность Москве, то есть, уложится в так называемый российский курс.
Это в Армении создает действительно очень опасную ситуацию – также заминировав путь революции.
Созданию имеющей российскую ориентацию двухполюсной системы поспособствовали многочисленные факторы, которые не обусловлены только лишь тенденциозной политикой Армении. Например, очевидно, что с одной стороны монопольные склонности, проявленные революцией к власти (пока, к счастью, рано говорить о сформировавшейся политике), самым свежим проявлением чего является создание альянса «Мой шаг» — с целью установления тотального однопартийного контроля над городской властью, с другой стороны, бесполезные попытки контрреволюционного сопротивления прежних властей привели к примитивному разделению политического поля на «черных и белых», что не дало возможность для формирования не контрреволюционной оппозиции, то есть, так называемого демократического противовеса.
Исходя из внутриполитических расчетов, команде Никола Пашиняна, пожалуй, было выгодно в качестве «альтернативы» иметь Роберта Кочаряна, чем мастерски воспользовалась Москва, сделав второго президента средством для формирования в Армении совершенно контролируемой системы.
В Армении приблизительно такая же ситуация возникла и в начале осени 2013 года, когда пророссийский неправящий полюс угрожал власти Сержа Саргсяна, намеревавшейся подписать Соглашение об Ассоциации. Лишенный легитимности и общественного доверия Серж Саргсян сохранил свою власть ценой, так сказать, европредательства, после чего от же Москвы получил и индульгенцию для расправы над своими пророссийскими оппонентами.
Будем надеяться, что Никол Пашинян, который обладает абсолютной легитимностью и большим запасом общественного доверия, не поддастся подобному примитивному искушению легких решений, потому что это, фактически, приведет к аннулированию победы революции, хотя бы во внешнеполитических отношениях. Вся проблема в том, что пока не заметны признаки, которые позволят утверждать, что правительство Пашиняна намерено отказаться от безальтернативной, одновекторной внешней политики в отношении России.
