Именно на старте выборов в Совет старейшин Еревана Никол Пашинян явным образом обострил игру, озвучив достаточно жесткое выступление, и фактически провозгласив выборы в Совет старейшин де-факто новым этапом в борьбе с контрреволюцией, уложив внеочередные выборы именно в эту политическую логику. То, что на выборах в Совет старейшин Еревана кандидат от партии «Гражданский договор» довольно слаб и уязвим – в общей логике, и с исключительно им обеспечить победу для Никола Пашиняна будет сложным делом, и он опять же возьмет весь груз на себя – это было вне всякого сомнения. Но определенно неожиданно, что Пашинян идет на эти выборы с достаточно жесткой и острой риторикой.
Также неудивительно, что стержнем должна была быть «борьба с контрреволюцией», поскольку в ближайшее время это обстоятельство может быть весьма эффективным инструментом для Никола Пашиняна. Причем, конечно, здесь оценки, что этот инструмент может износиться – с одной стороны реальны, но с другой – в комплексе – неадекватны. Неадекватны в том смысле, что этот ресурс рано или поздно будет изношен, это обстоятельство, так или иначе, потеряет свою весомость или влияние – независимо от того, будет ли Пашинян в настоящее время его использовать или нет. Следовательно, в этом случае ему остается – до того, как этот ресурс окончательно не изношен – по возможно активно и эффективно использовать его, чтобы выйти на такие позиции, где в последствии – уже после того, как этот ресурс будет изношен – положение Пашиняна будет более прочным.
Таким образом, Никол Пашинян, конечно, и сам сознает, что инструмент «контрреволюции» будет изношен, но будет изношен даже в том случае, если не будет использован, следовательно, в настоящее время ин старается пользоваться им очень активно. Тем более, что практически все остальные жизнеспособные инструменты в настоящее время это правоохранители, которые, конечно, имеют свою роль в избирательном процессе. Жесткая и острая риторика Никола Пашиняна, однако, наряду со всем этим была действительно определенно неожиданной, хотя митинговая логика требует именно этого. Здесь, конечно, есть интересный вопрос: не было ли это выступление Пашиняна на старте агиткампании на выборах в Совет старейшин Еревана прямым отражением его встречи с Путиным в Москве 8 сентября, которую он назвал блестящей, и которая, во всяком случае судя по публичным признакам, прошла если и не блестяще, то успешно и продуктивно. Не является ли результатом усиления позиций именно в этом направлении та жесткая и острая тактика, которую почти сразу же после возвращения в Ереван применяет Пашинян против «контрреволюции».
На практике же подобного рода тактика, конечно, сама по себе является определенной крайностью, и в этом случае у палки есть два конца – или жесткость вытекает из укрепления позиций, или наоборот – жесткая и агрессивная риторика вытекает из слабости позиций, когда субъект пытается сокрыть это и продемонстрировать силу. В то же время, по большому счету, особенность ситуации в Армении, пожалуй, приводит к необходимости в своеобразном миксе, и в данном случае мы имеем дело не с какой-либо крайностью или попросту все еще продолжающейся революцией, где Никол Пашинян на данном этапе объективно стоит перед сочетанием продолжающейся контрреволюцией и начавшимся премьерством, перед необходимостью микса. Другой вопрос, насколько эффективно это сочетание. Это, конечно, вопрос времени и изучения.
