Эксклюзивное интервью второго президента Армении Роберта Кочаряна агентству «Медиамакс». (Интервью было записано утром 11 сентября, до публикации записи телефонных разговоров руководителей Службы национальной безопасности и Специальной следственной службы). Представляем фрагмент интервью.
— Господин Кочарян, после Вашего ареста некоторые СМИ, выступающие против Вас, проводили опросы на улицах, большинство участников которых резко отрицательно высказывались о Вас. Лояльные Вам СМИ делали свои опросы, и там картина была прямо противоположной. Вы готовы провести эксперимент и пройтись пешком по улицам Еревана, Гюмри, Ванадзора и поговорить с людьми, чтобы узнать их реальное отношение к себе?
— Думаю, что такой «выход в люди» вряд ли будет репрезентативным. Есть более правильные методы оценки общественного мнения, и моя команда сейчас этим занимается. У меня никогда не было проблемы выйти на улицу. Последние годы я практически всегда путешествовал один, встречал массу людей, и никогда не чувствовал отрицательного отношения к себе. Напротив, люди подходят, фотографируются, спрашивают о чем-то. Эйфория, которая существует в Армении, конечно, в определенной степени деформировала ситуацию, но думаю, что я обладаю неплохой базой, на которой можно выстраивать дальнейшие действия. Повторюсь, у меня нет проблемы выйти к людям, но вряд ли это позволит понять, как они в действительности ко мне относятся.
— В последние несколько месяцев и в прошлом Вы высказывали свою позицию относительно того, что произошло в Ереване 1-2 марта 2008 года. И все-таки я хочу спросить: Вы чувствуете ответственность за те события, которые унесли жизни 10 человек?
— Думаю, что какую-то долю ответственности за произошедшее несет не только президент, но и многие другие. Когда пытаешься оценить ситуацию в ретроспективе, понимаешь, что, может быть, случившегося можно было избежать, но, возможно, могло быть и хуже. Какое-то чувство вины, конечно, чувствует каждый, в том числе и я.
— Готовясь к этому интервью, я прочитал большинство ваших интервью за последние 10 лет и обнаружил, что ваша критика властей если не по форме, то по содержанию была очень схожа с тем, что говорил Никол Пашинян. И сегодня я вижу некоторую иронию в том, что режим, который вы оба критиковали, пал, но теперь в фазу острого противостояния вступили Вы и Пашинян.
— Я всегда говорил, что буду высказывать свою точку зрения по всем вопросам, волнующим общественность, будь то пенсионная реформа, конституционные изменения, экономическая политика. И я высказывался.
Почему сегодня мы оказались с Николом Пашиняном на разных полюсах? У меня нет однозначного ответа на этот вопрос. Вероятнее всего, он видит во мне какую-то угрозу.
— То есть, все снова переходит в плоскость личного, а не идейного простовостояния? Вы считаете Никола Пашиняна своим врагом?
— Я не привык оперировать такими терминами, когда речь идет о политических процессах. Но думаю, что Никол Пашинян пожалеет о том, что связался со мной. Не думаю, что запуганный судья первой инстанции, который рассматривал мое дело, так сильно меня ненавидел, что назначил процесс на 01:30 ночи. Я понимаю, кому это было нужно.
Полное интервью читайте на сайте первоисточника.
