Сторонники реставрации прежней системы надеются, что колесо истории обернется вспять, как это было каждые 10 лет: Карен Демирчян ушел в 1988 году, а в 1998-ом пережил политическую реабилитацию, Левон Тер-Петросян в 1998 году подал в отставку, а в 2008-ом вернулся, Роберт Кочарян ушел в 2008 году, а в 2018-ом вернулся. Десятилетний цикл, который, однако, в случае Роберта Кочаряна не сработает, несмотря на то обстоятельство, что так называемые стартовые условия второго президента более благоприятные: Кочарян, в отличие от Демирчяна и Тер-Петросяна, 10 лет назад не был удален, а ушел сам, вследствие истечения конституционного срока правления.
С другой стороны, в настоящее время Роберт Кочарян не вернулся, а его вернули – как некоего рядового преступника, который должен ответить за свержение конституционного строя в 2008 году, отданный приказ о расстреле 10 граждан Армении, а также многие иные экономические преступления – за коррупцию, хищения, отмывание денег, отъем чужих бизнесов. Дело «Конгресса» и эпизод со взяткой в размере 6 млн долларов – всего лишь «первые ласточки»: в ходе известной пресс-конференции директор СНБ постоянно листал досье с экономическими преступлениями Роберта Кочаряна, и страницы толстенной книги упорно не заканчивались.
Кроме того, в отличие от Демирчяна и Тер-Петросяна, Кочарян вернулся, но не реабилитировался. Второй президент – очень мелкая фигура для того, чтобы ассоциироваться с конкретными ценностными кодами, идеями, историческими событиями, следовательно, его шансы на реабилитацию нулевые. С другой стороны, общества никогда не реабилитируют лидеров, имена которых ассоциируются с кровопролитиями, преступлениями. И такова закономерность не только в Армении, и она распространяется и на тех руководителей-деспотов, которые даже пользовались некоторой популярностью.
Он – одинокий и несчастный человек: так о Роберте Кочаряне сказал первый президент Армении Левон Тер-Петросян на созванном на Площади Свободы митинге 1 октября 2011 года, добавив, что насколько народ должен быть глупым или мазохистом, чтобы предъявить общественное требование человеку, расстрелявшему этот же народ.
«Для любого мыслящего человека – как внутри страны, так и за ее пределами – Кочарян уже погашенная облигация. Роберт Кочарян – не политический деятель, и никогда им не был», — заявил первый президент. Левон Тер-Петросян сказал, что Кочарян попросту каждый раз приспосабливался к системе власти данного периода: в советские времена – к советской системе, во времена АОД – к системе АОД, а затем сам пришел к власти, в чем Левон Тер-Петросян усматривает и собственную ошибку. Взглядом опытного историка, еще семь лет назад Левон Тер-Петросян предсказал, что Кочаряна не поддержат также АРФД и ППА, поскольку тот, кто свяжет свое имя с Кочаряном, возьмет на себя и кровь народа.
Более меткого «эпикриза», чем этот, для Роберта Кочаряна трудно найти даже сегодня, когда он делает беспорядочные телодвижения для своей политической реабилитации. Роберт Кочарян не может стать символом революционного реванша, потому что даже движение реставрации предполагает политико-идеологические мотивы, определенную рациональность повестки, определенный ресурс для политической консолидации. Ничего из этого у Кочаряна нет, более того, в свое время сотрудничавшие с ним силы пытаются избавиться от своего прошлого – для получения индульгенции на деятельность в новой Армении.
Действующая в Армении власть или ее конкуренты реабилитируют «политические трупы» в пропагандистских целях – вероятно, из-за отсутствия программ или видения будущего, или же неспособности создать новую систему.
