27 лет назад народ Армении посредством референдума высказался в пользу независимости Армении. В широком смысле результат референдума и перспектива независимости Армении были предопределены – в особенности после провала августовского путча в Москве в 1991 году, когда всем стало ясно, что дни самой большой империи наших времен сочтены.
Современная армянская историография и политический класс поспешили посчитать новосозданную Республику Армения Третьей (по логике, Первой и Второй республикой назвали Республику 1918-1920гг и АССР). Это разделение принимают не все: некоторые, например, считают, что Советская Армения была следствием российско-большевистской империи, следовательно, не укладывается в рамки политико-правового термина «республика».
Вовсе не имея желания концентрироваться на историографических спорах, всего лишь отметим, что из перечисленных трех государственных образований только лишь в процессе формирования третьей значителен фактор народа, его участия (к провозглашению Первой республики не был готов не только народ, но и Национальный совет, который не спешил перевестись из Тбилиси в Ереван. Уже не говоря о правительстве Советской Армении, которое, по сути, не имело связи с народом и было неким подразделением большевистской власти Москвы).
Одним словом, 21 сентября 1991 года, когда была провозглашена независимость Армении, мы стояли перед императивом создания нового государства – без серьезных политических традиций, культуры, опыта государственного управления. Вовсе неслучайно, что имевшие единоличную роль в двух прежних республиках партии не имели существенного участия в становлении нового государства: провозгласившая себя «общеармянской» АРФ Дашнакцутюн считала новую Армению всего лишь очередной «армянской общиной», а РПА была морально и политически изношена – утратив свою монопольную власть, не адаптировавшись к новой действительности.
Осмелимся утверждать, что формируемая Республика была результатом отвергания отживших свой век дашнакских и коммунистических стереотипов, победы нашей новой политической мысли, системы ценностей над ними.
Эффективные и неэффективные факторы
Как уже отметили, независимость Армении, ее международное признание, в значительной степени обусловлены глобальными изменениями, происходящими в мире. В конце 1980-х и начале 90-х годов по Европе распространилась новая волна демократических движений, свободы, что логически должно было привести к развалу советской империи, появлению новых независимых государств, устранению разделительной линии между западной и восточной частями Европы, концу «холодной войны». Вот в таких обстоятельствах была провозглашена независимость Армении.
Несмотря на международную благоприятную конъюнктуру, были также внутренние обстоятельства, благоприятствующие развитию Армении в новой ситуации. В первую очередь, в отличие от ряда советских республик, независимость Армении была следствием не только процессов, которые происходили в мире или в СССР, но и результат национально-демократического движения, которое было беспрецедентным не только для армянской действительности, но и в контексте демократического движения в Советском Союзе.
Это мощное движение, в основе возникновения которого была карабахская проблема, уже с ноября 1988 года сформулировало повестку дня, которая подразумевала постепенный, без потрясений, переход Армении к независимости, установление демократических свобод. Участники движения в августе 1990 года сформировали еще первую демократическую, некоммунистическую власть Армянской ССР, начался процесс независимости Армении. Однако, что самое главное, система ценностей новой власти или национального движения Армении (демократия, свободная рыночная экономика, установление нормальных отношений с соседними странами) соответствовала контексту глобального развития.
В Армении сформировалось новое политическое течение, которое по своей сути не было тоталитарным, исключало авантюризм, национализм. Армения имела счастье не повторять опыт ряда советских республик, когда коммунистические функционеры, ставленники Москвы, стали «независимыми» за одну ночь. Мы также обошли опыт ряда наших соседей, когда к власти пришли националистические силы, и эти страны были вовлечены в гражданские войны, водоворот бессмысленных кровавых конфликтов. Скажем, в начале независимости в Армении сформировалась политическая команда, у которой была возможность легче адаптироваться к новым мировым реалиям.
Не менее важно также участие общества в этом процессе. Если в ряде государств СССР провозглашена независимость по принципу «сверху вниз», то есть на уровне элит, то народ Армении был основным субъектом независимости (кстати, этот фактор работал также в первые годы существования государства, и особенно ресурс демократии способствовал победе Карабаха).
Отсутствие общей границы с Россией также было неоспоримым фактором устойчивого развития Армении.
Казалось, что у нашей республики есть все возможности стать современным государством. Однако роль объективных и субъективных факторов стала более влиятельной, общество постепенно отчуждалось от государства, идеи уступили свое место текущим проблемам, решение которых было далеко от сил сформировавшейся у нас системы.
К ряду объективных вопросов можно отнести почти параллельную провозглашению независимости Карабахскую войну, а также понятие «зона бедствия», географический охват которой составляет одну треть территории страны. В частности, карабахская война требовала концентрации ресурсов, повышения роли силовых структур, ограничения гражданских свобод и прав. Все эти факторы препятствовали реализации системных реформ. А после окончания войны не были разработаны эффективные механизмы, которые позволили бы участникам войны интегрироваться в общественную жизнь, новые социальные отношения. Вместо этого в послевоенной Армении появился новый «привилегированный» класс, в лице влиятельных командиров, что уже само по себе чуждо идее свободной конкуренции в политических и экономических отношениях.
Очевидно, что в первые годы существования республики были рациональные, обеспечивающие развитие идеи, лозунги, которые так и не стали политической программой, поведением, институтом. В результате система государственного управления не послужила императиву развития государства (общество вскоре начало отождествлять политическое и социальное значение президента и первого секретаря, губернатора и секретаря райкома). Политические реформы гарантировали создание многопартийной системы, но выборы не стали платформой борьбы партий и конкуренции их программ, экономические реформы спасли деревню от неминуемой голодной смерти, однако их медленный и непоследовательный процесс воспрепятствовал созданию действительно среднего класса, как опоры государства, носителя определенных ценностей и социального поведения.
Все эти обстоятельства стали причиной того, что в середине 90-х годов в Армении возник тотальный кризис власти, была зарегистрирована девальвация ценностей. Не случайно, что в 1998 году произошла смена власти, с примитивными лозунгами, по сценарию дворцового переворота. На самом деле проиграла та власть, которая провалила идею создания современного государства, проложив путь развитию армянского «термидорианства».
Армянское «термидорианство»
Президентские выборы 1998 года – независимо от наличия на них интриги, были самыми серыми и предсказуемыми в нашей действительности. Роберт Кочарян разыгрывал карабахский фактор, Карен Демирчян делал упор на доминировании идеи справедливости. Борьбы ценностей, идей не было: избиратель должен был выбирать между двумя вариациями «сильной руки» (неслучайно, что на этих выборах весьма скромные результаты зафиксировали выступающие со сравнительно идейными кодами Вазген Манукян и Сергей Бадалян). Это уже стало проявлением политического переворота.
Кстати, многие неверно понимают замечание, что произошедшее в Армении в 1998 году было переворотом. С формальной, правовой точки зрения, в Армении действительно никакого переворота не произошло: всего лишь президент подал в отставку, по предусмотренным Конституцией процедурам состоялись новые выборы, сформировалась новая власть. Но это – только с формальной точки зрения. В политическом смысле переворот произошел: полностью изменился вектор развития страны, в основу управления была заложена совершенно иная система ценностей – противоположная идея движения, заложенным в основу государства ценностям. В 1998 году началась армянская «контрреволюция» или «термидорианство».
Период правления Роберта Кочаряна был попыткой эклектичного симбиоза дашнакских и коммунистических традиций, лозунгов, культуры управления. Это предполагало обесценивание государства – как идеи. Неслучайно, что в это десятилетие были восстановлены советские традиции управления (в независимой Армении вновь начали праздновать праздники советской милиции, чекистов), националистические лозунги 19 века стали государственной политикой, исказились до неузнаваемости избирательные и политические институты, произошли преступление 27 октября 1999 года, кровавые события 1 марта2008 года (многие эти события считают концом Третьей республики).
Новый шанс иметь современное государство
Армянское «термидорианство» или криминально-олигархическая система – со своими «патриархальными» и «либеральными» проявлениями, просуществовала около 20 лет – до бархатной революции.
Трудно выносить историко-политические оценки текущим событиям: для этого нужно некоторое время. Но революция несомненно является уникальным шансом на то, чтобы построить современное государство, которое армянский народ за последние 30 лет завоевывает во второй раз. Революция нас бесспорно вернула к основам Третьей республики, но не с тем, чтобы смотреть в прошлое, а для строительства Новой Армении на прочном фундаменте. Многие считают, что революция заложила основы для создания Четвертой республики. Это абсолютно неверное мнение, потому что бархатная революция дополняет собой неоконченную повестку движения 88 года – с новым содержанием и в контексте новых реалий.
