В связи с роспуском парламента и формированием нового – посредством проведения внеочередных выборов, звучат разные точки зрения и мнения, которые, однако, иногда оторваны от реальности еще больше, чем был оторван от реальности Серж Саргсян. В частности, Серж Саргсян, например, заявлял, что в условиях парламентского госуправления правительство попросту не может не иметь парламентского большинства. И Саргсян был совершенно прав. Следовательно, его отставка и избрание Никола Пашиняна премьер-министром напрямую означают, что Саргсян своей отставкой дал политическое согласие на роспуск парламента.
В настоящее время есть круги, которые считают, что в демократических странах президент и парламент могут представлять различные политические силы. Это неоспоримо. Весь вопрос в том, что мы имеем в виду, говоря «президент и парламент»? Например, в Армении президент и парламент представляют разные силы. Президент – беспартийный, то есть, и вовсе не состоит ни в одной партии, а в парламенте было большинство, представляющее конкретную политическую силу. Весь в вопрос в том, что в Армении президент почти ничего не решает. Конечно, потому что Армения – парламентская страна, и здесь фактическим главой государства, первым лицом является премьер-министр, которого избирает большинство парламента, одобряет его программу, обеспечивает то законодательное поле, в котором будет действовать правительство. Следовательно, назначаемый или избираемый парламентом премьер-министр и его правительство попросту не могут представлять различные политические силы, если у нас есть цель стабилизировать ситуацию и постепенно из революционной приходить к классической политической среде. Для этого необходимо, чтобы правительство имело в парламенте свое большинство. Или если это большинство будет коалиционным, то, все равно, это выяснится у урны для голосования.
Когда речь идет о принадлежности президента и парламента к различным политическим силам, и о совершенной естественности этого, то авторы этих разговоров, пожалуй, должны сознавать эту простую разницу между президентской или полупрезидентской и парламентской моделями госуправления. Например, в Армении прежней модели это было вполне возможным, потому что институт президента был институтом фактического первого лица. И поскольку этот институт имел колоссальные полномочия в управлении страной, тои никакого коллапса не было бы, если бы в парламенте не имел большинства. В таком случае, действовал бы принцип равновесия, и президент и парламент попытались бы найти компромиссы. Но, повторим, что для этого чрезвычайно важным является обстоятельство наличия у президента первичного мандата, потому что без этого парламент и президент не равносильны.
При нынешней модели Армении первичный мандат есть только у парламента, президент фактически не является руководителем страны, сколько бы, согласно Конституции, не был главой государства. Следовательно, изменение ситуации в Армении требует новых парламентских выборов, только благодаря чему можно получить парламент, адекватный новой общественной ситуации и настроениям, который будет легитимным, и вся система управления станет гармоничной. Иначе нынешняя ситуация для Армении взрывоопасная, и чревата дестабилизацией, просто «подкрадывающейся» дестабилизацией, которая не видна, но обороняясь тем, что якобы роспуск парламента чреват дестабилизацией, в действительности сама в Армении закладывает основы для более заочной, но более глубинной дестабилизации или непредсказуемости.
