Возникшая 2 октября новая политическая ситуация приобрела новое развитие 4 октября, когда лидер ППА Гагик Царукян заявил о том, что поддерживает проведение внеочередных парламентских выборов в октябре, и в этой связи имеет намерение составить альянс с внепарламентскими силами, подчеркнув, что это будут те силы, которые не сотрудничают с Робертом Кочаряном и Сержем Саргсяном. о сути, Гагик Царукян таким образом заявляет о создании альянса с «оставшимися за полями» силами – как, например, в футболе есть первенство непризнанных стран.
Дело в том, что в политическом поле Армении возникла примечательная ситуация. После бархатной революции начерчиваются несколько интересных слоев. Одним из них, естественно, является возглавляемый лидером революции политический полюс и поддерживающие эту повестку силы, даже если они непосредственно не входят в этот полюс. Другим является РПА и склоняющие в сторону этой силы единицы, а следующий слой сформировал Роберт Кочарян, и осталось, так сказать, некое поле, в котором, по сути, царит неопределенность или абстрактная картина: эти – силы, которые явным образом слабы для того, чтобы что-то сделать самостоятельно, и в то же время также имеют категорически разную идеологически-ценностную направленность и подходы, хотя задачей для всех, по сути, является прохождение в парламент, поскольку по большому счету они не имеют стратегического политического мышления.
И вот эти самые силы с одной стороны, будучи в силу своей роли очень маленькими, с другой стороны – своей неопределенностью, в сущности, могут стать частью любого теневого плана, если будет предложена какая-либо выгодная сделка. А носителями сделочной политики являются РПА и Роберт Кочарян, поскольку Никол Пашинян практически отверг эту политику, и руководствуется принципом общественного альянса – прекрасно понимая, что вхождение в поле сделочной политики для него станет поражением.
Гагик Царукян фактически предъявляет заявку на то, чтобы стать третьим полюсом сделочной политики – по сути, предлагая внепарламентскими силами альтернативу сделке с Робертом Кочаряном и Сержем Саргсяном. С другой стороны, однако, Гагик Царукян в действительности предлагает альтернативную услугу революции – показывая, что он готов, так сказать, очистить поле, собрать вместе все «не рассортированные» и подлежащие теневым сделкам единицы, которые не создают погоды, но могут «испортить настроение», следовательно, с одной стороны так сказать расчистит поле вокруг Роберта Кочаряна и Сержа Саргсяна и открыть им обзор, а с другой стороны – дать обществу возможность избавить политическое поле от сегментов старой системы единым пакетом.
Это предложение Гагика Царукяна революции, обществу, по сути, – средство для искупления ответственности ППА или его личной ответственности за известный резонансный законопроект – в надежде, пожалуй, на то, что таким образом он заслужит право быть вторым.
Проблема, однако, в том, что общество может принять предложение Царукяна, но не с условием или договоренностью, что он будет вторым, с тем, что он при взаимном согласии и достойно закроет свою страницу в политике. Потому что место и роль второй или вообще новых политических сил должно решать общество, а не состояние какого-либо крупного бизнесмена.
