На прошлой неделе Роберт Кочарян заявил о намерении создать партию. Намерение второго президента примечательно по нескольким аспектам, тем более, что касательно его роли есть диаметрально противоположные позиции.
Некоторые считают Роберта Кочаряна основным воодушевителем реванша контрреволюции, выражая мнение, что именно он стоял за несколькими целевыми «путчами» сторонников реставрации прежней системы.
Например, кажется достоверным мнение о том, что фракция РПА я мая консолидировано проголосовала против премьерства Никола Пашиняна именно по инструкции Кочаряна. Во всяком случае, у Сержа Саргсяна не было мотива делать ничего подобного, в обратном случае 23 апреля он бы как минимум молча удалился, не подчеркивая политическую адресность новой власти. Когда Серж Саргсян говорил, что он ошибался, а Никол Пашинян был прав, он не только анонсировал о своей отставке, но, по сути, закрывал путь к консолидации криминально-олигархической системы со стороны других деятелей. Иными словами, Серж Саргсян капитулировал именно перед Николом Пашиняном, что предполагало, что, например, Карен Карапетян не может быть выдвинут Республиканской партией на должность премьер-министра. Так и произошло, но, с другой стороны, в старой системе возник вакуум, дополнить который явился Роберт Кочарян и «смута» 1 мая была проявлением именно этого.
То же самое можно сказать и о «ночном» заседании парламента 2 октября, последствия которого, кстати, были предотвращены не только сильнейшим ударом революции, но также и при вмешательстве Гагика Царукяна и Сержа Саргсяна, которые, по сути, вывели РПА и ППА из когтей реваншизма Роберта Кочаряна.
Именно в этом контексте второй президент заявил о необходимости сформировать партию. Причем, этот его шаг настолько же противоречив. То обстоятельство, что Кочарян не примет участия в предстоящих парламентских выборах, свидетельствует о его отступлении, и в это плоскости создание партии может быть воспринято как обоснование отступления, ширма, которая скрывает политическую капитуляцию второго президента. С другой стороны, созданием партии Роберт Кочарян институционализирует свои амбиции, реваншизм – превращая конфронтацию с новой властью в длительное противостояние. Обе версии имеют право на правдоподобие, тем более, что мы, по сути, не информированы о реальных намерениях Кочаряна.
В принципе, за последние месяцы Кочарян утратил индивидуальную, политическую субъектность – став заложником не столь однозначных отношений Владимира Путина и Никола Пашиняна. И в этой конфигурации Кочарян взял на себя постыдную роль агента российского влияния – сдав свою судьбу, политическую перспективу на прихоть Путина. Отставной президент в любой момент может быть «принесен в жертву», если Москва решит сделать жест властям Армении – без принципиальных политических уступок. С другой стороны, Кочарян может стать дубинкой Путина, когда возникнет опасность говорить с Пашиняном жестким языком. А это означает, что в лице Кочаряна чисто армянское проявление реванша контрреволюции потерпело поражение, и фактор второго президента скорее является одним из эпизодов многослойных армяно-российских отношений.
О создании партии Кочарян заявил в контексте неизбежности внеочередных выборов. Время было выбрано неслучайно. Кочарян пытался начать новую игру, потому что после роспуска криминально-олигархического парламента его изоляция станет очевидной, во всяком случае, он утрачивает перспективу на получение защиты со стороны парламента в случае возможного лишения свободы, а это обстоятельство ослабляет политический компонент возбужденного против него уголовного дела. С другой стороны, роспуск действующего парламента лишает Москву возможности наличия в Армении биполярной системы, что позволило бы ей сделать власти Армении полностью контролируемыми. На площадке российского государственного информационного агентства Кочарян именно в эти время и направлял Москве мессидж о том, что создаваемая им партия может стать вторым полюсом новой биполярной системы. Какой будет реакция Москвы – пожалуй, станет ясно в декабре, когда в Кассационном суде планируется рассмотрение меры пресечения Кочаряна, став очередной лакмусовой бумажкой в армяно-российских отношениях.
Во всяком случае, только лишь после заседания Кассационного суда станет возможным говорить о серьезности политических намерений Роберта Кочаряна. Если он будет арестован, это станет символичным фактом поражения контрреволюции, в обратном случае, Кочарян на политическом поле генерирует длительное противостояние – полностью интернировавшись в новую российскую тактику.
