Казалось, что революция окончательно нейтрализует фактор РПА, и эта партия не может даже думать об участии во внеочередных парламентских выборах. По крайней мере, после известного политического мятежа в парламенте 2 октября политический провал РПА привело практически к уничтожению одноименной фракции, и из команды Сержа Саргсяна звучали пессимистические прогнозы относительно их участия в выборах.
Однако, либо эффект 2 октября был обманчивым, и власти неправильно истолковали политические последствия этого дня, или некоторые связанные с этим факторы изменили ситуацию, но факт в том, что РПА не только намерена участвовать в парламентских выборах, но и претендует стать главной оппозицией власти Никола Пашиняна. Эдуард Шармазанов говорит, что они отказались от идеи реваншизма, от криминально-олигархического сегмента и намерены стать классической оппозицией.
Может ли только провал Избирательного кодекса пробудить надежды среди республиканцев? Это обстоятельство, безусловно, играет роль, но не в таком примитивном представлении, каком нам озвучивается в последние дни. Рейтинговая система ИК является бонусом, которым РПА, по большому счету, не может воспользоваться, в результате отсутствия власти, отсутствия административных ресурсов. Разумеется, эта институциональная среда, которая заложена в действующий Избирательный кодекс, родная для РПА, и в этом смысле она может лучше остальных сориентироваться в нынешней ситуации.
Однако РПА вдохновило другое обстоятельство, которое также является следствием провала изменений Избирательного кодекса. Команда Сержа Саргсяна убедилась, что даже при их низком сопротивлении, политическом и моральном износе революция не смогла создать систему, которая могла бы эффективно работать, по крайней мере, могла бы внести поправки в Избирательный кодекс. С другой стороны, РПА удалось сохранить определенную систему, которая более эффективна, чем то, что предлагают другие политические силы, которые претендуют на роль демократической оппозиции.
Именно этим и было обусловлено интервью Шармазанова, которое, по сути, было вызовом для политического поля, потому что если на роль второй оси претендовала контрреволюция, то невольно выяснилось, что у революции нет достаточного потенциала для формирования правительства и оппозиции. Если мы пересматриваем эмоциональную составляющую, то это близко к реальности.
Никол Пашинян не сумел сформировать самодостаточную политическую команду и пошел по пути сбора команды из политического поля. Трудно сказать, насколько эффективным будет этот путь, но в этом смысле у нас есть не очень положительный опыт АОД и РПА.
Гораздо хуже ситуация в, так называемом, потенциальном оппозиционном сегменте. ППА не может претендовать на роль альтернативы на политическом и институциональном уровне, более того, эта партия поддерживает определенную стабилизирующую миссию, по сути силой оставшегося в наследство от прошлого компромата. Гагик Царукян и его команда находятся в наиболее уязвимом положении, потому что в любой момент партия может распасться в считанные минуты. Наконец, 2015 год дал прецедент этому.
Блока «Луйс» больше нет, и, несмотря на то, что каждая из двух партий, составляющих его, говорит о своих притязаниях на то, чтобы быть представленными в парламенте, даже стать второй силой, однако такая перспектива столь же расплывчата, как и перспектива формирования демократической оппозиции.
Похоже, что эта ситуация прокладывает путь для «Сасна Црер», и, может в теории так и есть, но будущее этой партии зависит от желаний родственников убитых в полку ППС полицейских, распространится ли амнистия на убийц и непосредственных исполнителей и их пособников, или нет? Иными словами, высока вероятность того, что «неистовые» вместо парламента могут вернуться в тюрьму. Но кроме юридических вопросов, «Сасна Црер» не могут быть альтернативой из-за очевидной политической, идеологической маргинализации.
Вот это тот контекст, который объективно придает РПА жизнеспособность, подвигая на то, чтобы ее первые лица говорили о больших притязаниях, при этом, давая понять Пашиняну, что их бытность оппозицией не угрожает его власти.
Однако, если революция на предстоящих выборах не сумеет породить из своих глубин демократической альтернативы, преждевременно говорить о ее окончательной победе, потому что появление после выборов РПА в роли оппозиции всего лишь модифицирует противостояние «белых» и «черных», сохранив в стране очаг внутренней политической нестабильности.
