Распространенная накануне Службой госконтроля информация об обнаружении незаконных трубопроводов, орошающих сады, принадлежащие семье Овика Абраамяна, кроме адресованных Абраамяну вопросов, вызывает и вопросы, адресованные и Сержу Саргсяну. А, может быть, в первую очередь именно Сержу Саргсяну. Если Серж Саргсян знал и молчал, не предпринимал против этого никаких шагов, то здесь возникают и другие вопросы, в том числе, предполагающие правовые последствия.
Причем, поскольку речь идет о действовавшей на протяжении 15 лет системе орошения, то адресованные Сержу Саргсяну вопросы равно можно задать и Роберту Кочаряну. А знал ли он об орошении садов Овика Абраамяна? Если не знали Серж Саргсян и Роберт Кочарян – каждый в период своего президентства, то в таком случае возникает вопрос – а что они знали и чего не знали вообще? Потому что в таком случае возникают вопросы по части владения системой государственного управления вообще.
Понятно, что они непосредственно не сами должны были пойти и проверить наличие систем орошения. Это должны были сделать десятки чиновников и структур, которые были обязаны выполнять эту работу. Если они небрежно относились к своей работе, то возникают и иные вопросы в связи с работой по иным – глубинным и более важным направлениям. В конце концов, не было ли следствием такой небрежной работы также и, например, 27 Октября? В конечном счете, если есть структуры, которые в силу своей компетенции должны были обеспечивать исключение наличия незаконных водопроводов, но не делали этого, следовательно, беззакония держали в тайне от первых лиц государства, значит, они могли делать то же самое в ряде ключевых вопросов, касающихся национальной безопасности.
Но все это, конечно, теоретические вопросы. Теоретические в том смысле, что они могли касаться государственного управления. Тогда как в Армении под государственной вывеской действовало клановое, коррупционное управление. Следовательно, беззакония по этой логике рассматривались не как проблема, а наоборот – как объединяющее обстоятельство. Будучи в курсе беззакониях, допускаемых друг другом, первые лица системы рассматривали это обстоятельства в контексте своей защищенности и сохранения статуса-кво. То есть, речь идет о принципе «объединяющего преступления», что присуще тоталитарным системам.
У всех есть уязвимые места, и это считается взаимной гарантией. Этот баланс, однако, начал нарушаться в конце правления Роберта Кочаряна, когда он попытался установить новый внуривластный баланс – нейтрализовав Сержа Саргсяна и РПА посредством проекта ППА. Сержу Саргсяну удалось заполучить «Наследие», но наряду с этим он также получил и право на то, чтобы впредь единолично формировать баланс – ссылаясь на то обстоятельство, что Кочарян попытался нарушить договоренность.
Овик Абраамян вследствие этого и оказался в тяжелой ситуации – пытаясь играть то на стороне Саргсяна, то на стороне Кочаряна, одновременно пытаясь выдавать себя за уравновешивающий вариант компромисса. И это в том случае, когда и Кочарян, и Саргсян рассматривали его исключительно как вариант «жертвоприношения».
