Запись бывшего министра обороны Вигена Саргсяна о том, что Николу Пашиняну в Армении необходима сильная оппозиция, с точки зрения чисто политологической логики горит о понятном и необходимом механизме, который должен быть в любой политической системе, за исключением, конечно, тоталитарных и авторитарных систем. однако также вполне понятно и то, что Саргсян под именем сильной оппозиции рассматривает РПА, иначе зачем бы бывший республиканский министр должен был говорить о сильной оппозиции вообще.
На этом понятное и логичное заканчивается. Заканчивается, потому что РПА не может быть сильной оппозицией. РПА не ушла из власти в результате очередных выборов, РПА была удалена посредством бархатной революции. Причем, после ухода неоднократно предпринимала попытки блокировать, саботировать эту революцию. Следовательно, если РПА – оппозиция, причем сильная или слабая – в данном случае и не важно, значит слабо общество. А Николу Пашиняну, как и любой власти, нужна не сильная оппозиция, а сильное общество. Скорее, перед наличием сильной оппозиции необходимо наличие сильного общества. А в случае наличия сильного общества практически исключается, что оппозицией может стать Республиканская партия – как минимум в ближайшие пять лет. Потому что Республиканская партия как в годы власти, так и даже за поствластное полугодие делала только лишь такие шаги, которые преследовали цель ослабить общество.
В то же время, насколько пустыми и несодержательными должны быть политическое поле и политическая мысль, чтобы после подобных властей, правящих в течение двух десятилетий, и их ухода только лишь посредством революционного механизма, РПА полгода спустя стала оппозицией, к тому же – сильной оппозицией? Вся проблема в этом, и она требует рассмотрения именно в этом контексте.
То, что РПА надеется стать оппозицией, это больше не проблема. РПА впредь не является проблемой для общества. А вот содержание поля – это проблема, потому что реформация политической системы находится именно в этом – содержательном поле, поскольку устанавливаемые по административно-императивной или революционной воле препятствия в действительности даже могут иметь обратную силу.
Революция решает проблему в рамках ограниченного времени и пространства, а уже после этого вопросы решают идеи, инициативы, новые мысли, свежесть общественной жизни. Впредь процессы должны измеряться именно с этой точки зрения, и в Армении новая оппозиция должна отражать силу общества, а не безнадежность и безвыходность. В этом смысле РПА может быть безнадежной, а не сильной оппозицией. И, конечно, не только РПА, но и все те силы, которые практически тем или иным образом питались или были связаны с той системой, которая на протяжении как минимум четверти века практически самоутверждалась за счет уверенности и достоинства общества.
Что касается так сказать чисто политического контекста записи Вигена Саргсяна, то подобными записями, вероятно, предпринимается попытка стимулировать общественные настроения – в особенности с учетом недостаточной активности властей в вопросе изменения Избирательного кодекса с рейтинговой системой, что есть своеобразная сделка Пашинян-РПА.
В этом смысле примечательно заявление Никола Пашиняна, сделанное на встрече с представителями армянской общины в Астане – о том, что они не намерены создавать искусственную оппозицию, и оппозицию должно создать общество. Это заявление является также и своеобразным откликом на запись Вигена Саргсяна, что он не нуждается в «сильной оппозиции», поскольку сильная легитимность дает властям возможность во внешних вопросах говорить с прочных позиций.
