Член АРФД Армен Рустамян накануне выразил мнение, что, используя высокую легитимность Никола Пашиняна, геополитические центры после парламентских выборов поставят перед ним требование уступов в вопросе Арцаха.
Армен Рустамян с этой своей «обеспокоенностью», конечно, вовсе не оригинален. Уже долгое время, как по различным информационным каналам распространяется мнение, что высокую легитимность Пашиняна геополитические центры могут использовать для оказания на него давления.
Логика, которая закладывается под этим мнением, следующая: власть легитимна, Никол Пашинян имеет высокий рейтинг, и если он что-то скажет, то народ примет это. Таково объяснение той пропагандистской технологии, которая закладывается в вышеприведенное мнение и распространяется. А как основание этого рассматривается известное заявление Джона Болтона, сделанное в Ереване – о том, что прочные позиции вызывают надежды, что Пашинян возглавит сложный процесс в вопросе Арцаха.
В действительности же Болтон в Ереване не сказал ничего определенного о каком-либо решении или развязке, а заявления о политической воле и решимости властей в вопросе Арцаха звучали и в прошлом – по многочисленным поводам. Например, после 2008 года временный поверенный в делах США в Армении Пеннингтон в контексте вопроса Арцаха заявлял, что Серж Саргсян именно тот президент, который им нужен.
Однако в действительности эти заявления прежде всего вызывают или должны вызывать один простейший вопрос – если есть реальная повестка сложных шагов, непопулярных шагов в вопросе Арцаха, то почему какой-либо внешний центр преждевременным рассекречиванием этой повестки должен еще больше усложнить перспективу этой повестки? Это – простейшая реальность, которую нужно сопоставить с другой, не менее просто, но уже имеющейся практикой. В связи с решениями, методологией, вариантами в вопросе Арцаха периодически были утечки, что, как оказалось в дальнейшем, стало стимулом именно для того, чтобы эти вопросы были сняты с повестки. И утечки были именно из тех соображений, чтобы вызвать осложнение общественной реакцией.
Следовательно, когда Болтон или кто-то какой-либо иностранный дипломат делает подобного рода заявление, и раньше времени разглашает непопулярную тему, то нужно думать, что ожиданием является именно обратная реакция, и посредники не могут взять и «списать» эту находящуюся на политическом столе тему из-за ряда нюансов – будучи связанными с посредническими, так сказать, равными обязательствами. И с этой точки зрения власть, наделенная высокой легитимностью – не уязвимость, а наличие еще большей сопротивляемости и системы сопротивления, на что в междустрочиях и указал Болтон посредством тонкой дипломатической уловки.
Сознательно ли искажается все это – в виде распространения тревоги-мнения, или же невольно – не понимая, это, конечно, вопрос относительный. В конце концов, если прежняя правящая система настолько трубит о своем опыте, то должна была сознавать, что легитимность – это сила, а не уязвимость. И это в особенности должны были сознавать получавшие из-за своей нелегитимности многочисленные удары и вынужденные хранить при этом молчание власти. Если это не сознается, то заверения о наличия опыта – сказки, и в действительности есть высокая степень политической неадекватности, а не опыта. Ну я если сознают, и все равно делают, то в этом случае уже ясно, что продолжают отсутствовать сознание интересов государства и ответственность за безопасность, или же им предпочитаются групповые, корпоративные интересы.
