Различные круги общества в социальных сетях активно обсуждают состоявшуюся накануне акцию в поддержку Роберта Кочаряна, которая была крайне немноголюдной, что было, пожалуй, вовсе неудивительно. Именно эта немноголюдность и стала основным предметом обсуждений, хотя поддерживающие Кочаряна заявляют, что следующие акции будут более многолюдными.
Здесь непосредственной проблемой, конечно, является вовсе не многолюдность или мощь последующих акций, если рассматривать ситуацию не с точки зрения фейсбуковкого времяпровождения, а с точки зрения логики и необходимых качеств общественно-политических развитий.
Непосредственная проблема заключается в том, что таким образом в Армении начат некий, так сказать, процесс искажения понятия «оппозиция», чем, фактически, и заняты Роберт Кочарян или его единомышленники, Республиканская партия и ее единомышленники, хотя эти две силы одновременно находятся и в противоположном процессе, поскольку между ними есть явное столкновение интересов. Как минимум, если рассмотреть эти интересы в контексте противостояния Кочарян-Серж Саргсян, поскольку Роберт Кочарян имеет своих так сказать заявленных соратников и в республиканских кругах. Конечно, они не были объявлены поименно, но еще в прошлом десятилетии в своих интервью он отмечал, что ряд чиновников по его призыву вступили в ряды РПА.
Но в настоящее время, конечно, мы хотим рассмотреть не отношения РПА-Кочарян или Саргсян-Кочарян, а опасное влияние деятельности сегментов бывших кочаряновской и республиканской систем на перспективы политической реформации в Армении.
Дело в том, что они, с одной стороны, пытаясь придать размах своей внепарламентской и даже, так сказать, улично-площадной деятельности, с другой стороны по своим различным информационно-пропагандистским каналам последовательно пытаются распространять, что реальная оппозиция находится на улице или, так сказать, вне парламента, и курс этой оппозиции – любой ценой таргетировать Никола Пашиняна и его команду, независимо от содержания этого таргетирования.
Это практический тот стандарт или критерий оппозиции, который действовал в Армении именно во времена президентства Кочаряна и Саргсяна, и до этого – во времена президентства Тер-Петросяна. Это старый стандарт, который, конечно, некоторым образом работает, но также благодаря этому в Армении с одной стороны кристаллизировалась коррупционная система управления, потому что содержательная планка оппозиции снижалась, с другой же стороны – повышалась неизбежность революционного варианта изменений, если и вовсе рассматривался вопрос изменений.
Параллельно этому, этот старый критерий определенно работал по той причине, что непосредственной задачей являлась сущность действительно коррупционной пирамиды, и это настолько углубилось по разным направлениям общественно-государственной жизни, что остальные содержательные векторы полностью и абсолютно стали подчиняться коррупции. И сформированная в таких условиях или исключительно на таргетировании оппозиция для общества становилась некоторым образом понятной и востребованной. Если в Армении впредь нет власти, действующей по коррупционной схеме, то оппозиционная деятельность по логике исключительно таргетирования становится крайне неадекватной ситуации, если это рассматривать в контексте обслуживания общественных интересов в общественно-политических развитиях.
Необходима содержательная оппозиция, которая сможет соглашаться с властями, например, в семи случаях из десяти, но в политическом смысле могут быть более значимыми эти три случая несогласия, что общество и будет рассматривать как конкурентное преимущество. Это некий пример того, какую многослойность заключает в себе содержательная политическая конкуренция, которая является залогом политического роста.
Роберт Кочарян и РПА в настоящее время искажают возможность политического дискурса вокруг этого качества и содержания, по понятным причинам не видя себя в поле политической конкуренции более высокого уровня.
