Это очевидно, что соотношение сил в новом парламенте Армении, причем, независимо от названий этих сил, их характеристик или идейно-программного содержания, не соответствует политическим и политологическим, так сказать, классическим стандартам. Эти классические ситуации не предполагают 70% голосов в пользу одной силы на парламентских выборах, и, так сказать, конституционно-искусственное квотирование в размере одной трети. И в этом смысле разговоры и оценки в этой связи вполне понятны. Однако, они не понятны тогда, когда озвучиваются в виде тревоги или обеспокоенности. Или – в этом виде они понятны как тревоги или опасения прежней правящей системы, которые звучат в Армении, причем, после апреля-мая – по любому поводу. Эра система потеряла все, и сейчас пытается каким-либо образом обеспечить свое существование, трубя именно о подобных тревогах и опасениях. А почему у остальной части общества нет повода для опасений или тревоги, даже если не является единомышленником возглавившей революцию силы. Потому что существующая ситуация или расклад – так сказать, неизбежная цена победы революции, и если победа революции обойдется в эту цену, то это будет блестящим результатом. В конце концов, любая крупное, а тем более резкое изменение имеет свою цену, которую нужно заплатить.
Если мы, как общество, которое, с одной стороны, имело все большую необходимость в революции, с другой стороны имело необходимость заплатить по возможности бескровную и без баррикад, а также и по возможности небольшую цену, то пусть же мы заплатим всего лишь этим нестандартным политическим раскладом, ну а потом можем считать, что мы осуществили действительно прекрасный процесс.
После революции, тем более, когда за ней следует, по сути, декоративная политическая реальность, совершенно естественны ощутимые отклонения от классических представлений. Более того, очень часто отклонения бывают еще большими, намного более шоковыми и болезненными.
Именно здесь мы и должны констатировать все еще не болезненный характер происходящего в Армении и, следовательно, также констатировать, что пока у нас нет оснований для серьезной тревоги и опасений. Но они могут возникнуть, если общество увидит, что не совершается следующее действие – уже широкомасштабная каждодневная работа по самым разным направлениям, для того чтобы капитализировать революцию и в том числе поставить политическую реальность на классические основы. И здесь решающим уже будет не процентное соотношение представленных в парламенте сил: когда возникнет необходимость озвучить в парламенте какое-либо общественное недовольство, то там не количественное соотношение мандатов будет решающим или главным, решающим фактором будет не это.
И в этом смысле все вольные или невольные попытки сформировать в отношении нового парламента общественный нигилизм или безнадежность сами по себе более опасны с точки зрения перехода к естественному развитию, нежели та картина «отсутствия противовесов», которую пытаются создать. Или – опасны именно попытки стимулировать эти нигилистические, отчаявшиеся настроения, потому что навязываемая в их рамках картина в действительности не содержит никакой фундаментальной и содержательной опасности.
