Бывший вице-премьер, в настоящее время проходящий по уголовному делу Армен Геворгян в беседе с агентством «Медиамакс», комментируя ошибки прежних властей, которые привели к ее свержению, практически с весьма тонким подтекстом признается, что ключевым было третье выдвижение Сержа Саргсяна, и отсутствие в системе власти противодействия этому или скорее отсутствие противодействия в РПА. Геворгян отмечает, что он не был членом РПА, и не участвовал в партийных обсуждениях вопроса премьер-министра.
Эти заявления бывшего премьер-министра отражают ту сложную и многослойную ситуацию, которая царила в прежней правящей системе, и которая, по сути, привела к решению Сержа Саргсяна пойти на третий срок. Здесь, пожалуй, было бы крайне примитивно думать, что Серж Саргсян пошел на это исходя исключительно из жажды власти. Конечно, есть люди, которые могут так подумать и, пожалуй, вольны в своем мнении, но едва ли, например, Роберт Кочарян меньше желал продлить свою власть, но не сумел, нежели Серж Саргсян.
Проблема в том, что в правящих системах обстоятельство желания одного человека вовсе и не является решающим, и это только внешне кажущееся явление, поскольку на самом деле все взаимосвязано различными факторами, в особенности, в тоталитарных системах, где власть предполагает также и некоторое наличие принципа «совместного преступления».
Армен Геворгян фактически признается, что в вопросе третьего срока Сержа Саргсяна было некоторое внутривластное сопротивление, в то же время примечательно, что он в настоящее время пытается «обелить себя» от ответственности за третий срок.
Эта ситуация очень важна для того, чтобы понять, что именно происходило внутри власти накануне апреля 2018 года, что, по сути, также поможет представить, что именно в настоящее время происходит в кругах, представляющих прежнюю власть, в РПА, в лагере единомышленников Роберта Кочаряна, в тех лагерях, которые не участвуют в активных процессах или молчат, или же, будучи главным образом носителями предпринимательского характера, приспособились к новым правилам игры и работают.
Но и в этом случае возникает вопрос – насколько они имеют взаимосвязь с активными лагерями и полностью ли избавлены от «долгов и требований» в их отношении? Как для отстранения прежней правящей системы от власти была очень важна комплексная, по возможности обстоятельная диагностика этой системы – чтобы понять, в каком месте она наиболее уязвима и преодолима, так и, пожалуй, очень важно после власти, тем не менее, как общественное явление, понять характер и организм взаимоотношений между субъектами этой системы – для очень важной перспективы по двум аспектам: во-первых, для того, чтобы понять проистекающие из этой системы вероятные риски саботажа и настолько же бархатно их нейтрализовать, а также и невольно им не поддаваться, и во-вторых – чтобы понять, какие шаги необходимы для того, чтобы лишить эту систему конечно, распавшуюся на фрагменты, но также и рассеянную по общественно-политическому полю этого статуса и выстроить новую современную систему, которая впредь институционально будет лишена возможности приобрести политическую актуальность, будучи растворенной как в кристаллизованных, так и разрозненных и различных секторах. А такие попытки уже начались, и с течением времени, безусловно, будут носить все более активный характер – как вызов политической актуальности.
