То обстоятельство, что бывший министр обороны Армении Микаэл Арутюнян является гражданином России, которое было подтверждено на днях, выявляет всю глубину падения прежней правящей системы Армении, глубину опасности этого падения, а также и разночтения – с точки зрения государственности, национальной безопасности. причем, вовсе неважно, когда именно Микаэл Арутюнян стал гражданином России, он был гражданином иностранного государства в годы работы в должности министра обороны или стал им позже? Это сам по себе маловажный элемент, тем более, когда может иметь существенное отношения к беззаконию. Но даже если и нет такой проблемы, то есть, он не был высокопоставленным чиновником Армении, будучи гражданином иного государства, все равно, сам по себе тот факт, что в настоящее время он является гражданином РФ и, по сути, это гражданство рассматривается как защита от правоохранительной системы Армении, уже является доказательством глубокого порока правящей системы.
В то же время, все это в свою очередь свидетельствует о том, что будучи решенными вопрос только лишь де-юре удаления из власти этой системы, то есть, сделав ее впредь не правящей системой, а также в вопрос ее полного развала, как системы, мы, как общество, пока еще не решили вопрос полноценной жизнедеятельности этой системы. Причем, очевидно, что не по новому, а некому очередному поводу того, на какие сегменты имеет влияние эта система не только в Армении, но и за ее пределами, в частности, в России. Эта реальность – не повод, не основание для паники и даже не повод для того, чтобы говорить о контрреволюции или реваншизме. В конце концов, впредь стыдно говорить об этом, имея такой результат на выборах, как 70%. Но с другой стороны, было бы самообманом или неверным представлением считать, что уже прежняя система впредь никоим образом не существует, и из себя не представляет ничего, что может блокировать дальнейшее развитие событий, иметь на них ощутимое влияние, проблематичное влияние, причем, повторим, также и за пределами Армении. И это задача не только новых властей, но и всех остальных субъектов, заинтересованных в вопросе того, чтобы иметь свое общественное и политическое место в новой ситуации. С другой стороны, конечно, здесь возникает и иная проблема.
Рассматривая спектр исключительно интересов, становится понятно, что и власть, и общественные, а тем более политические все остальные группы и единицы могут иметь определенную заинтересованность в том, чтобы использовать различные осколки прежней системы, найти общие грани временного сотрудничества с ними – для обслуживания собственной стратегии. Иными словами, нет среды, когда преподносящие себя бенефициарами новой ситуации общественные, политические, властные группы придут к общему знаменателю как минимум в одном вопросе – однозначного отвергания участия под любым видом прежней системы в общественно-политической жизни, после того, как семь месяцев назад было отвергнуто их участие во власти. С другой стороны, это – объективная реальность, которая существует в любом политическом процессе. Это и есть политика – нравится ли нам это или нет. Можно, конечно, представить стерильную среду, ко это желание, попытка выдать которое за реальность ни к чему, кроме как к проблемам, не приведет, отняв лишнее время, энергию, ресурсы. И в этом смысле мы выступаем с предложением, чтобы был сформирован консультативный общественно-политический орган, который на нынешнем переходном этапе будет, так сказать, поддерживать «огонь в очаге» повестки революции, повестки кардинальных общественно-политических изменений, чтобы на нынешнем хрупком этапе пока еще не состоявшихся политических институтов эта повестка не была подчинена влиянию внутриполитических интересов, потому что и эти интересы объективны, и их невозможно подавить посредством так сказать искусственного вмешательства.
В глубинном смысле, соблюдение повестки на практике является функцией общественных институтов – медиа, экспертное сообщество, неправительственные организации. Но, повторим, у нас все это, мягко говоря, далеко от того, чтобы быть состоявшимся, что и вызывает необходимость в формировании некоего круглого стола для «поддержания революции», который вовсе не будет иметь полномочий так сказать императивного диктата, но, с другой стороны, будет удерживать поле под определенной планкой.
Фото: Photolure.
