Первый день работы нового парламента Армении, безусловно, производит противоречивое впечатление. С одной стороны, факт бархатной революции в обществе породил большие ожидания в связи с будущими политическими процессами и стерильностью структур, с другой стороны, конечно, всем нам необходимо понять, что политические процессы должны быть стерильными своей повесткой, принципами, которые заложены как в содержании этой повестки, так к в основе механизмов его формирования. В этом смысле время для оценивания все еще впереди, и работа парламента должна продолжаться, чтобы определенно проявила себя линия поведения политических единиц – для того, чтобы удостоиться политической оценки.
С этой точки зрения на фоне обилия наблюдений в связи с первым днем работы нового парламента, попытаемся понять, что именно происходит или произойдет вне парламента, потому что 14 января, фактически, также в каком-то смысле является первым днем и внепарламентской работы. Это, конечно, условно, но в глубинном смысле несомненно, что происходящие в Армении новые политические зарождения имеют намного больший охват, нежели может уместить парламент, и в этом смысле мы должны рассмотреть их в широком смысле, также и вне парламента. Здесь пока есть только одна заметная активность. Речь идет об информационно-пропагандисткой активности, которая массово направлена на создание общественного разочарования в связи с новой ситуацией, таргетируя не только новые власти, но и силы, которые говорят об оппозиции нового качества. Стоят ли за этой информационно-пропагандистской волной политические или так называемые политические заказчики, которые в действительности являются группами, представляющими прежнюю правящую систему? Это, конечно, сказать или с точностью указать достаточно сложно, хотя по этому поводу в обществе уже продолжительное время распространяются различные разговоры и той или иной медиасделке, которые заключаются на имена различных высокопоставленных представителей прежней власти.
Содержание нового «медиатренда» или его целевая направленность довольно ясна – создать как можно глубокое разочарование новой ситуацией в по возможности широких общественных кругах. На первом этапе приведя ситуацию к определенной кондиции, на следующем этапе, вероятно, начнется процесс формирования некоторой ностальгии по прошлому, то есть, это и составит содержание третьего этапа. И если это будет иметь определенные эффективность и успех, то уже с третьего этапа на арену выйдут прежние субъекты – уже с более открытой игрой. Армения после независимости уже однажды переживала такой период, конечно, не совсем такой. Но криминально-олигархическая пирамида, например, для того, чтобы основательно сформироваться и кристаллизироваться прежде всего использовала разочарование людей в, так сказать, первые годы после независимости, затем начала пробуждать в людях ностальгию по советским временам, а уже потом на основе этого с определенно новой «упаковкой», а также, конечно, и с, так сказать, более «модернизированными» элементами восстановить поле советского мышления, выстраивая на этом казнокрадство и пытаясь использовать это советское мышление, обеспечивая для этого общественные легитимные основания. Ведь одной из самых характерных черт советского мышления было то, что люди не чувствовали себя гражданами и не считали государство своим – каждый в своей мере и на своем месте урывая что-то у государства.
Армянские архитекторы криминально-олигархической пирамиды благодаря ностальгии по советским временам восстановили некоторое общественное равнодушие к государству, но затем строжайше ограничили круг «урывающих» у государства. Пройдет ли Армения сквозь эту новую волну информационной «промывки» или скорее «грязной воды», таким образом исказив новую возможность действительно новой государственной политики? Это уже существенно зависит от того, какую политику государство будет вести в направлении оздоровления информационного поля, необходимость в чем прежние власти видели как минимум на декларативном уровне? Причем, нынешняя ситуация выгодно отличается тем, что сейчас заинтересованные в вопросе искажения действительности политические силы не владеют рычагами власти – в отличие от прошлых лет. Вместо этого рычаг власти, то есть – государственной политики, находится в руках тех сил, которые должны быть заинтересованы глубинным процессом оздоровления медиасферы, что также является вопросом национальной безопасности, поскольку информационная безопасность является ее довольно многослойным и важным компонентом.
