После окончания экономического саммита в Давосе премьер-министр Никол Пашинян отправился в Москву, где перед Евразийской экономической комиссией, то есть – правительством ЕАЭС выступил с речью в связи с переходом председательства этой организации к Армении.
Принятие Арменией председательства в Евразийском экономическом союзе на фоне Давосского форума довольно примечательно. Давос, по сути, является ежегодным неким жерлом всемирных экономических развитий, где заквашиваются эти развития, приоритеты и направления. А ЕАЭС – некое экономическое пространство, которое во всемирном экономическом аспекте, конечно, имеет некоторый потенциал, представляет некоторый интерес, но, с другой стороны, имеет цивилизационное противостояние с Давосом. Цивилизационное в том смысле, что здесь доминирует совершенно иное мышление, совершенно иная политическая культура, бизнес-культура, управленческая культура. Все это будучи абсолютно несопоставимым с давосским пейзажем, также и полностью ему противоположно, практически – несовместимо.
Маршрут Никола Пашиняна – из Давоса в Москву, с одной стороны, демонстрирует эту несовместимость, в особенности в условиях бархатной революции в Армении и формирования новой власти, новой цивилизационной визитной карточки, с другой стороны, однако, на фоне практической действительности отражает важные для Армении задачи и стратегию, а параллельно этому, возможно, и важную международную роль. В конце концов, Армения в этом смысле стоит перед «или-или». Или Армения выходит из ЕАЭС и пытается интегрироваться по максимально актуальным направлениям, или сделать их приоритетом, потому что, тем не менее, есть и происходящая по этим направлениям политика, или Армения должна попытаться в меру своих сил, влияния начать процесс таких преобразований в ЕАЭС, которые как минимум будут направлены на модернизацию, повышение эффективности этой структуры.
С это точки зрения в своем выступлении в Москве Никол Пашинян затронул важные проблемы, связанные, с одной стороны, с формированием единого энергетического рынка, что также и для Армении уже в долгосрочном плане должно снять вопрос газа, и в связи с «цифровой повесткой» ЕАЭС, которая является фактором, обеспечивающим эффективность деятельности организации, ее экономическую модернизацию в условиях неизменности политического аспекта, цивилизационной характеристики. Вопрос выхода из ЕАЭС практически самый нереалистичный, а также и нецелесообразный, поскольку для Армении это создаст проблемы, а какие именно проблемы позволит решить – крайне туманно, тем более, когда мы видим, что в мире почти повсеместно есть очаги торговых войн.
Следовательно, для Армении не нужно трогать внешнеэкономический статус-кво, а стремиться сделать более интенсивным и повысить эффективность в направлении как ЕАЭС, так и другим – ЕС и США. Направление ЕАЭС также предполагает Китай и Иран, которые уже подписали соглашение о свободной торговле с союзом, и это соглашение нужно как можно скорее превратить в действующую на практике реальность.
Есть ли у Армении реальная возможность продвигать, менять ситуацию, повышать эффективность ЕАЭС? Здесь, конечно, вопрос приобретает уже достаточно широкий характер. Только лишь в плане ЕАЭС эта возможность невелика, но в то же время нужно принять во внимание и то, что здесь процессы будут включать в себя широкий диапазон политики.
И в этом смысле очевидно, что эта широта проявляется начиная с Давоса, в рамках которого состоялась и встреча Пашинян-Алиев, и телефонная беседа с советником президента США Джоном Болтоном, а также после Давоса становится известно, что Армению посетит комиссар ЕС по вопросам политики Европейского соседства и переговоров о расширении Йоханнес Хан.
Здесь, конечно, в пределах ЕАЭС возможности Армении нужно рассматривать опять же в контексте армяно-азербайджанского вопроса – также охватив и другую ключевую единицу евразийского блока – ОДКБ.
Рассматривая задачи в этом широчайшем контексте, мы можем констатировать, что Армения наряду со всеми их вызовами, сегодня действительности стоит на важном пути к возможностям, и наши способности в геополитических и военно-политических вопросах, среди целого комплекса факторов и акторов намного больше, чем может показаться на первый взгляд, чем это сформировалось в нас самих – как представление, проистекающее из характера прежней системы.
