В ближайшие годы в Азербайджане что-то произойдет, но еще вопрос – вытекает ли это из интересов Армении, поскольку Алиев хотя бы в каком-то смысле предсказуем. Эту мысль в Ереване высказал израильский блогер Лапшин, который известен своей «азербайджанской» историей, когда оказался в тюрьме за посещение Арцаха и критику в адрес Алиева. Но здесь вопрос, конечно, не в Лапшине, а в той теме, которую он затрагивает. За последние дни массовые протестные акции азербайджанского общества дали повод говорить о том, возможна ли смена власти в этой стране – в каком-либо виде, или как минимум такие развития, которые, не доведя до смены власти, тем не менее, заставят власти Азербайджана пойти на некоторые перемены? Эти вопросы у нас возникают от случая к случаю, тогда как с учетом армяно-азербайджанских реалий, эти вопросы должны быть в стратегических рассмотрениях Армении, и иметь разнообразные сценарные ответы, причем, с самыми разными временными периодами.
Армения должна быть готова к самым разным решениям проблем в Азербайджане, или к трансформации власти в этой стране, имея ответы на все это. В Азербайджане должна быть предсказуемая для нас ситуация, а тем более – предсказуемые власти.
Понятно, что дело не в том, чтобы быть информированными о действиях каких-либо властей Азербайджана в следующую секунду, а вообще – чтобы не произошедшее в Азербайджане не стало для нас сюрпризом. Об одном мы, пожалуй, можем сказать с уверенностью – происходящее в Азербайджане не должно рассматриваться сквозь призму Армении в плане вероятного влияния политики этой страны в арцахской проблеме. Что изменится, если в Баку, например, сменится власть или баланс соотношения политических сил, если во власти что-то изменится? В каком случае все это приведет к изменению позиций Азербайджана в арцахской проблеме, и с каким контекстом? С другой стороны, мы, конечно, можем внимательнейшим образом рассмотреть азербайджанские реалии, но, в то же время, даже в этом случае мы, будучи готовы ко всем сценариям, тем не менее, не сможем четко оценить и узнать, в какой момент или в какой день что именно из всего этого может стать реальностью. В особенности в том случае, когда, например, 17 апреля 2018 года мы и не имели представления о том, что становящийся премьер-министром Серж Саргсян всего шесть дней спустя подаст в отставку.
Если в пределах Армении мы не владеем более или менее обозримым процентом вероятности резкого поворота в такой временной промежуток, то говорить об этом в случае Азербайджана и вовсе излишне. Здесь проблема другая. Мы, конечно, должны со скрупулезным вниманием следить за происходящим в Азербайджане, независимо от поводов. С другой стороны, мы в этом смысле имеем стратегические задачи, которые опять же, независимо от поводов, должны обслуживать. Речь в данном случае идет о том, что мы должны опережать события, разработать стратегию и концепцию, благодаря чему именно Азербайджан будет находиться в режиме необходимости реагировать, быть готовым, а не мы. Это означает интенсивную работу над формированием нового политического содержания и повесткой. После бархатной революции первые места в общественных рассмотрениях занимают экономические, ценностные, социальные, экологические и другие вопросы, которые, безусловно, очень важны. Но что изменилось в наших – как государства, общества, политического класса и поля – подходах и действиях в арцахском вопросе? Действуем ли мы по иной логике, формируем ли в связи с этим вопросом размышления иного качества, формулируем ли новые идеи, расширяем ли или меняем работающие в этом направлении круги, обновляем ли, пытаемся ли сформировать новаторские подходы?
Пока что такое впечатление, что в основном есть занятость в плане, так сказать, обслуживания текущей ситуации, что тоже очень важно. Но непосредственная проблема заключается в том, что в этой текущей ситуации мы значительно продвинулись вперед благодаря бархатной революции, но после нее остановились, во всяком случае – внешнее впечатление именно таково. Тогда как арцахский вопрос, по большому счету, будучи осью геополитической субъектности армянской государственности, параллельно революционным политическим и экономическим процессам, тоже нуждается в революционном пересмотре – на фоне той сформированности, которую он как вопрос или проблема имел за предыдущие четверть века.
