Премьер-министр Пашинян, в конце прошлой недели участвуя в заседании коллегии Полиции, сделал весьма жесткие заявления против методологии решения проблем путем перекрытия улиц или таможенных пунктов – в случае недовольства легитимными властями в Армении, отметив, что граждане имеют право высказывать свои жалобы и поднимать вопросы, но это право не должно реализовываться ценой парализации жизни государства. На первый взгляд это заявление полностью противоположно той методологии, благодаря которой Никол Пашинян возглавил бархатную революцию. Но, с другой стороны, здесь, безусловно, есть и другое важное обстоятельство – это легитимность власти, легитимность процесса формирования этой власти.
Внеочередные парламентские выборы не поставила под сомнение ни одна политическая сила, в Армении формируется общественно легитимный статус-кво, и это означает, что общество в плане методологии решения вопросов должно основываться на институциональные структуры. Разница с периодом бархатной революции заключается в том, что были нелегитимные власти. К этой методологии общество может вернуться тогда, когда в Армению вернутся нравы нелегитимной власти. Вопросы голоса гражданина, прямой демократии и прочие, безусловно, являются материалом для отдельного разговора. В данном случае сконцентрируемся на том обстоятельстве, что Никол Пашинян практически впервые выступил с жесткой речью, причем, опираясь на силовой институт – полицию. Пашинян таким образом показал, что его, как премьер-министра, опорой в ближайшее время будет полиция, что для нормальных политических ситуаций может показаться нонсенсом, однако в армянской действительности это более чем естественно – наряду со всеми существующими в этом рисками.
Дело в том, что бархатная революция в Армении уничтожила существующую власть и показную политическую систему, однако открыла политический вакуум. Внеочередными выборами сформировался новым политический статус-кво, правящее большинство и силы оппозиционной позиции, однако очевидно, что это статус-кво не является полностью, в глубинном смысле сформированным и жизнеспособным организмом, нет системы, нет социально-политических институтов, нет и нового экономического соотношения. Таким образом, существует де-юре новая власть, новый политический статус-кво, но в основе всего этого продолжает оставаться старая система. Эта система на практике переходит в «полупартизанский» режим, еще больше в лице различных информационных платформ генерируя общественную апатию, разочарование и определенное хаотическое настроение, чем представляясь каким-нибудь политическим лицом. Параллельно проходят или подстрекаются так сказать акции гражданского недовольства, в которых требования очень мало имеют связи с логикой системных преобразований в стране, и в подтексте больше содержат недовольство именно перспективами этих преобразований. Не существует сформированной общественно-политической системы с ее экономической базой, которая могла бы противодействовать «полупартизанскому» режиму бывшей правящей системы. И здесь полиция становится неизбежным оплотом, учитывая тот факт, что оплот политического парламентского большинства в основном сформировано де-юре, а вот де-факто в плане становления носителем политики и институциональной интеграции в общественном организме большинство еще должно пройти большой путь.
Таким образом, с одной стороны, Никол Пашинян пытается мотивировать полицию как материально, так и, по сути, «идеологически», а с другой – мотивировать общественность, потому что. Дело в том, что общество должно быть заинтересовано в скорейшем создании новой общественно-политической институциональной системы, формировании и расширении новых сред, потому что «полупартизанский» вызов бросается не только новому правительству, но и всем тем, кто представлял бархатную революцию как процесс системных преобразований, а не просто процесс смены власти.
