Собеседник Первого Информационного – бывший судья, председатель ОО «Независимый судья» Паргев Оганян
– Г-н Оганян, в эти дни самая обсуждаемая тема — перечисление Александром Саргсяном 18.5 млн. долларов государству. Такие вопросы надо рассматривать в политической или правовой плоскости? В конце концов, это дары или обязательство вернуть государству суммы? При этом из 30 млн. долларов 11.5 он выплатил по линии налоговых обязательств.
– В общей сложности, мы все знаем, что существует институт возмещения ущерба. Если это мы распространим на этот случай, то пострадавшим является государство и ущерб должен быть возмещен государству. Теперь мы имеем дело с интересными прецедентами – дары Александра Саргсяна и Армена Аветисяна. Не хочу сказать, что они выходят из презумпции невиновности, что я это подарю, лишь бы не преследовали. Во всяком случае, это не выходит за рамки правового, это правовая процедура. По многим делам подсудимые, обвиняемые всегда, исходя из моральных критерий или именно, чтобы возместить имущественный ущерб выплачивают сумму пострадавшему. Сейчас в этом случае может они считают это даром, но в конечном счете это не дар. Если подарок, то пусть и прежде делали такие дары. Поэтому делают шаги, чтобы положительно настроить в отношении себя, почему нет, чтобы и в глазах народа показаться таким. Так что, здесь я ничего за пределами правового не вижу.
– Во всяком случае необходимо была солидарность в связи с этими делами. Необходимо было обсудить с общественностью, какой подход проявить отныне?
– Общественность является носителем именно власти, в конечном счете пострадавшим является народ, которому принадлежит власть и которого представляет государство. Теперь если эти люди их каких-то побуждений делают подобные шаги, значит это приветствуется. Иной вопрос, что здесь работает другой принцип, как говорил в фильме Бендер, чтобы не потерять целое, готов потерять часть. А как должен потерять целое? По тем обвинениям, которые могут быть. Теперь, если народ считает, что у Александра Саргсяна миллиарды, то 30 млн. народ не может считать большим делом. Так что, не считаю, что этим он отделается.
С другой стороны, если б не отдал, то что бы сделал, на сумму был наложен арест. И он очень хорошо осознает, что по большому счету самое меньшее на эту сумму распространилась бы конфискация. Так что, лучше было сделать шаг — подарить, чем, чтобы эти деньги были конфискованы, как у преступника. Может в дальнейшем, почему нет, в результате политических переговоров будет объявлена амнистия и по оставшейся сумме не будет преследования. Так что, если подытожим, то все нормально. Ну и в случае с Арменом Аветисяном дело о хищении. Не надо забывать, что речь идет о видах хищений, отмывании денег и т.д. Поэтому он говорит, я дарю и как подарю, отстаньте от меня, но ясно, что так не будет.
– Также звучат мнения, что в этом деле нужен максимум прозрачности, но мы не видим прозрачности и отчетности. На ваш взгляд, есть ли отсутствие прозрачности?
– Совершенно, подобного не замечаю. Скажу более, наши правоохранители больше прозрачны, чем необходимо. Я всегда где-то критикую, что руководители правоохранительных органов, которые не являются политическими должностными лицами, не обязаны давать интервью и говорить обо всем. Прежде скажу, что они скованны законом, тайной, правоведением. Так что, мы должны еще воздать должное нашим правоохранителям, начальнику СНБ, начальнику ССС, которые довольно-таки доступно поясняют, представляют общественности, чтобы она довольствовалась происходящим процессом. Но люди с течением времени потеряли веру, стали недоверчивы. Так называемые оппозиционеры также мутят эту воду. Подытожив, повторю, что правоохранители зачастую более прозрачны, чем это необходимо.
