Параллельно с визитом премьер-министра Николая Пашиняна в Иран 27 февраля, в Армении начала свою деятельность новоназначенный посол США Линн Трейси. Эти два события, безусловно, несопоставимы в любом случае, но совпадение довольно символично в том смысле, что армяно-иранские отношения часто, а в последние месяцы интенсивно связаны с политикой США.
В то же время, здесь заметен негативный акцент в том смысле, что жесткая политика и намерения США в отношении Ирана приведут к тому, что Вашингтон будет применять давление на Ереван, если Армения попытается развить армяно-иранские отношения.Причем здесь довольно заметны две цели: с одной стороны, предпринимаются попытки этими подходами навести прицел на новое правительство, Никола Пашиняна, начиная после визита советника президента США Джона Болтона в Армению в октябре прошлого года, а с другой стороны, становятся мишенью США, когда делается попытка создать в армянском обществе мнение, что США, исходя из своих интересов, пытаются помешать армяно-иранским отношениям, важным для Армении.
Вдохновителем тактики «убить двух зайцев одним выстрелом», несомненно, является бывшая правящая система Армении, в то же время российские круги, которые рассматривают в качестве защиты интересов России в Армении защиту армянских интересов именно в этой системе, а также их защиту в России. И в этом случае на практике наличие больше российских барьеров привело к предотвращению динамики армяно-иранских отношений, так как было совершенно ясно, что от этого теряет Россия.
Здесь, вероятно, применима фраза — ищите того, кому выгодно преступление. В данном случае, кому было выгодно отсутствие стратегических глубоких армяно-иранских отношений? По крайней мере, у Соединенных Штатов вряд ли были какие-то сомнения или потери, особенно если принять во внимание один простой факт. Армяно-иранские двусторонние отношения не являются проблемой для Соединенных Штатов, а если проблема может заключаться в региональной экспансии, то Соединенные Штаты могли бы спокойно остановить эту экспансию через своего союзника — Грузию. И этом в том случае, когда на самом деле все происходило наоборот, и после революции роз Грузия предложила Еревану рассмотреть вопрос о строительстве армяно-иранского газопровода, который Ереван отверг. Понятно, чем этот отказ был обусловлен. В конце концов, в этом признался во время беседы с американскими дипломатами министр энергетики того времени Армен Мовсисян, чьи слова стали известны благодаря Wikileaks. Он сказал, что Ереван едва преодолел сопротивление России в вопросе газопровода. Нет сомнений в том, что ценой преодоления было именно исключение транзитного диаметра.
На практике так — либо армяно-иранские энергетические и транспортные проекты остаются на бумаге, которые в случае реализации дали бы Армении дополнительную степень энергетической, транспортной и экономической и политической независимости, либо принимаются с недостатками. А это означало бы ослабление влияния России на Армению.
Это, конечно, не привело бы к тому, что Армения указала бы Москву на дверь. Здесь проблемы и интересы глубже. Просто армяно-российские отношения строились бы не только на интересах одной стороны преимущественно с точки зрения интересов России, а на равных, что присуще межгосударственным отношениям. А это не характерно для российского восприятия отношений, особенно касающихся Армении.
В свою очередь, эти реалии создают хорошие предпосылки для Турции и Азербайджана, для которых высокая степень независимости Армении является проблемой, и в то же время проблемой является перспектива региональной активности Ирана посредством Армении.
Таким образом, очевидным становится тот пакет интересов, из коих проистекает необходимость затормозить, замедлить, сделать инертными армяно-иранские отношения. И очевидно, что в этом пакете интересов Армении вообще нет, а если есть и Соединенные Штаты, то, возможно, последними, да и то с очевидной ответственностью за понимание и восприятие интересов Армении, о чем свидетельствовал визит Болтона в Ереван.
С этой точки зрения Соединенные Штаты могут иметь даже противоположное воздействие на армяно-иранские отношения, способствуя созданию политической возможности для Армении, ослабив империалистический потенциал Москвы, в том числе ее влияние на Армению.
Причем, судя по заявлениям, сделанным после встречи Роухани и Пашиняна в Тегеране, особенно в области энергетики, расширения сотрудничества в газовой сфере и готовности участвовать в транзитных проектах, эта «противоположная роль» начала оставлять свое влияние.
