Перевод солдат-нарушителей Мегри в пограничные отряды стал поводом большой общественной дискуссии, вследствие которой страсти не утихают. В частности, принявший это решение Генеральный штаб Вооруженных сил стал объектом критики.
Я сразу хочу сказать, что критика в основном несерьезная и необоснованная. Они говорят: «Отправка солдата на границу не является средством наказания». Похоже, те, кто делают подобные заявления, на самом деле не осознают сути и особенностей военной службы. Кстати, и военная часть Агарака (4-й армейский корпус) находится на границе и выполняет боевую задачу вдоль юго-западной границы (Нахиджеван). А солдаты были доставлены в воинские части восточной границы Республики Армения, а также в Арцах.
Никто не утверждает, что пограничная служба является наказанием. Это простое объяснение. На самом деле, путем перевода командование решило совершенно другую проблему.
Вообще, во всех армиях мира существует одна закономерность — с целью исправить и воспитать солдат перед ними ставят гораздо сложнее, чем обычно боевые или дисциплинарные задачи. Например, солдату-нарушителю в качестве наказания могут назначить дополнительную караульную службу. Вид наказания определяется необходимостью (дневальный, дежурный и т. д.).
Сейчас в этом конкретном случае мегринские военнослужащие совершили крайне тяжкое преступление: своевольно покинули место постоянной дислокации – воинскую часть. Как хотите, оценивайте произошедшее, но это дезертирство.
В таких условиях военное командование, естественно, должно прибегать к очень строгим и жестким шагам. Логично, что всех не могли взять и осудить, хотя и могли. Но если можно применить другие методы исправления и воспитания солдат, то зачем судить? Если вы можете изменить этих парней, зачем разрушать их жизнь, отправляя их в тюрьму?
И вот решение о переброске пограничных войск для решения этой проблемы оказалось наиболее эффективным способом. То есть, не служба на границе является наказанием, а несение сложной службы.
Вообще, есть такая закономерность: чем сложнее боевая задача подразделения, тем он дисциплинированнее и эффективнее. Признаемся, что воинские части, расположенные в направлении Нахиджевана, не могут по дисциплинированности соревноваться с воинскими частями Восточного направления и Арцаха, поскольку они работают в разных ситуациях и решают разные боевые задачи.
Может ли возникнуть вопрос, как сложная служба может воспитать военнослужащих-нарушителей? Однозначно, мы имеем дело с разными степенями ответственности и занятости. На боевых постах Шамшадина на несущих боевое дежурство солдатах лежит большая ответственность и в этом контексте вероятность «вести себя по-блатному» значительно меньше.
Давайте правильно поймем проблему: бездельничающий солдат гораздо более склонен к преступлению, чем занятой. Вот поэтому солдата нельзя оставлять без дела, чтобы у них не было возможности нарушать устав. С этой точки зрения занятость в Шамшадине намного больше, чем в Мегри. Если солдат весь день занят инженерными работами и осуществлением боевой задачи, у него просто нет времени заниматься другими делами.
Есть и еще проблема: «блатные» приключения солдат начинаются с самого начала службы, когда он может самоутвердиться и освоиться в данной воинской части. Есть такая истина: как начинается служба, так она автоматически и продолжается.
Исходя из этого, «смотрящего часть» блатному солдату гораздо легче проявиться в той же воинской части и в той же солдатской среде.
А когда солдат переводится в другую воинскую часть, он появляется в совершенно незнакомой и чужой среде, где он должен адаптироваться с нуля. Естественно, что в новой воинской части, в окружении новых офицеров и солдат, он не может проявить такую же гибкость, как в бывшей воинской части.
Вот такие особенности есть в армии.
