Правовой нигилизм как культурное и политическое проявление является одной из составляющих общественной жизни в Армении, а также общественных отношений. Конечно, это порочное явление, которое само по себе противоречит идее государства. Государственные системы, построенные на правовом нигилизме, как правило, хрупки и нестабильны, в любой момент могут встать перед угрозой коллапса и разрушения.
Взрывоопасная ситуация вокруг Национального академического театра оперы и балета им. Ал. Спендиаряна — лучшее доказательство существования правового нигилизма. Уже неделю исполняющий обязанности министра культуры и другие официальные лица государства пытаются объяснить сотрудникам театра, что освобождение Константина Орбеляна от должности режиссера является чисто правовым решением, поскольку он занимал должность незаконно. Один человек не может занимать два руководящих поста, зафиксирован ряд нарушений и так далее.
Более того, все единогласно заявляют, что никто не пытается выгнать маэстро, напротив, он продолжит занимать должность художественного руководителя театра. То есть он будет иметь все возможности для того, чтобы творить и заниматься организационной работой, как и раньше.
Но гласа вопиющего в пустыне они и не слышат, и не пытаются понять, продолжая настаивать на том же. На самом деле, сотрудники театра плевать хотели на закон, и для них первоочередным являются воля и прихоть личности. Представьте себе, если интеллигенты проявляют такое отношение к закону, то каким будет подход остальных людей?
Сразу отметим, что мы абсолютно не пытаемся обидеть или навесить ярлыки на сотрудников театра. Трижды нет, мы действительно ценим наших артистов, которые в тяжелейших условиях, с низкой зарплатой продолжают жить и творить. Проблема не в них, напротив, театральные работники имеют статус жертвы, или они являются следствием гораздо большей и более всеобъемлющей реальности.
Проблема заключается в самом содержании государства, которое создало благоприятные условия для распространения правового нигилизма и отрицания закона на протяжении многих лет. Другими словами, за последние два десятилетия государство не предприняло никаких шагов для формирования законопослушного гражданина. Понятие законопослушного гражданина — это цивилизационная форма человека и личности, которая просто так не формируется. Это требует производства и годы последовательной работы. Зачем гражданину соблюдать закон, если творец и гарант законов годами покушались на него?
Но ведь в Армении произошла революция, а главной и первоочередной целью этого крупнейшего изменения было установление верховенства закона. Здесь мы сталкиваемся с гораздо более серьезной проблемой. На самом деле, политические изменения еще не полностью преобразованы в осознанную реальность, и в контексте сказанного гражданин и революция оказались в столкновении ценностей. Это действительно серьезный конфликт, и государство должно предпринять шаги, чтобы примирить революцию и человека, чтобы человеческие поиски справедливости соответствовали закону и конституции. Чтобы люди поняли, что воплощением справедливости является не Никол Пашинян, а закон, конституция и республика.
Цицерон говорил, что человек должен быть рабом закона. Давайте не будем с этим соглашаться и согласимся, что законы могут быть несправедливыми.
То есть, применяемость правового нигилизма допустима только тогда, когда в основе закона отсутствует идея справедливости.
В десятилетия, предшествовавшие революции, эта точка зрения могла быть оправдана, но сейчас нет. В настоящее время наше отношение к несправедливому и неправильному закону должно проявляться не в намерении обойти и нарушить его, а в стремлении и смелости изменить и пересмотреть. Ведь для этого есть все благоприятные условия. Раньше не было.
Ограничить обсуждение проблемы только течением событий третьей республики, означает ничего не сказать о проблеме. Библия начинается со следующего предложения: «В начале сотворил Бог небо и землю. Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою. А что было раньше, никто не знает». Тот же самый вопрос должен быть поставлен в обсуждаемой проблеме.
А что там было до Третьей республики?
Постановка вопроса уже подсказывает, что правовой нигилизм, занимающий позиции в нашей среде, имеет веские причины. Конечно, мы не пытаемся ограничить проблему историческим детерминизмом, но, тем не менее, мы не можем не зафиксировать, что имеем дело с цепочкой чрезвычайно веских причин.
Сформулируем проблему так: армянское общественность еще не смогла отойти от точки зрения «покоренных и подчиненных» людей к идеологической среде национального государства. Армянская общественность еще не смогла привести границы своего миропонимания в соответствие с культурными границами государства. То есть, наши границы все еще находятся в сфере семьи и общества, ценностного пространства, которое, исходя из инстинкта самосохранения, борется с внешним миром.
Это чрезвычайно сложный переход, требующий много времени и серьезной работы для достижения успеха. Фактически закон для армянина пока еще от завоевателя, чужого — султана, царя, секретаря ЦК, а не его. Сама общественность пытается не повиноваться враждебному закону для сохранения своего существования.
Уже длительное время меня мучает вопрос: почему кавказские народы с цивилизационной точки зрения отвергают городскую культуру, почему они даже в XXI веке строят свою идентичность в атмосфере гор и лесов? Недавно я нашел ответ. Для них городская культура чужда, так как города и крепости, имеющиеся в них, построены иностранным завоевателем и именно для того, чтобы подчинить их. Например, город Грозный был создан русскими для разгрома и подчинения чеченского народа. Вот в этом причина.
По той же логике армянская община не может понять необходимость верховенства закона, потому что он всегда был чужим.
Это сознание, конечно, со временем должно измениться. Бархатная революция является основной движущей силой этого изменения. Армянин должен понимать, что закон отныне уже его, а не победителя.
Наконец, закон и конституция должны получить статус важного инструмента национальной ценности. Амбициозная идея создания государства 21-го века не может смириться с другим вариантом существования. У нас нет родины для ее превращения в Афганистан.
