Состоявшаяся в Москве 8 апреля очередная встреча Путин-Эрдоган прошла без неожиданных или сенсационных заявлений, хотя и президенты двух стран зафиксировали стабильный рост двусторонних отношений и говорили также о дальнейшем углублении военно-технического сотрудничества. Российско-турецкие отношения с армянской точки зрения не сенсациями или их отсутствием должны быть оценены. Тем более, что вместе с тем, есть основания говорить, если не о сенсациях, то как минимум о неожиданных развитиях, хотя бы на уровне наблюдений.
Речь идет о том, действительно ли российско-турецкое взаимодействие может привести к тому уровню кризиса между Турцией и Западом, что Анкара поднимет вопрос о приостановлении своего членства в НАТО, или этот вопрос выдвинут Брюссель или Вашингтон? Тем более, что вице-президент США Майк Пенс уже сделал заявление относительно необходимости выбора Турции. То, что углубляющие российско-турецкие отношения исторически опасны, это давно уже не секрет. Однако в этом контексте кризис в отношениях между Турцией и НАТО или США и Турцией создает полностью новую ситуацию в российско-турецких отношениях и здесь для Армении проглядывается совершенно иная ситуация как с точки зрения оценки российско-турецких отношений, так и региональных реалий.
В этом контексте примечательно, что широкие трансформационные тенденции происходят в контексте разработки новой стратегии национальной безопасности Армении, где одним из ключевых вопросов становится именно это – как оценить российско-турецкие отношения в контексте стратегии национальной безопасности Армении. При этом, это не только теоретическое направление, но и на деле основа национальной безопасности, учитывая то, что российско-турецкое отношение строится по логике Московского русско-турецкого договора от 1921 года о нейтрализации жизненных интересов армянского фактора на Кавказе. Во всяком случае, эта логика пока не только не поменялась, но и стороны заявляют о своей приверженности ей.
Понятно, что в режиме реальной политики могут быть стратегические контршаги, в частности, с русской стороны, учитывая проблему Армении, которая стала более ощутимой после Апрельской четырехдневной войны и прибавилась бархатной революцией, формированием легитимной власти и рядом заявлений, которые ставят факт политической ответственности перед Россией.
Но речь, в конце концов, о стратегических оценках, в соответствии с этим, вопрос с точки зрения новой стратегии как минимум актуален столько времени, пока не получен от России иной стратегический сигнал о выходе из логики, построенных на традиционных русско-турецких отношениях. Эта проблема сама по себе подразумевает для Армении новое закрепление региональной роли НАТО для Армении, притом независимо от взаимосвязи развития отношений НАТО-Турция с развитием русско-турецких отношений. Поскольку здесь отдельной линией становится отношения НАТО-Грузия, что само по себе означает существенную переоценку роли НАТО в новой стратегии безопасности Армении.
