Несмотря на то, что проект закона «О структуре и деятельности правительства» пока находится на стадии активного обсуждения, в вопросе изменений статуса СНБ и полиции Пашинян и его кабинет остались непреклонны. Кажется, что этот вопрос они даже не собираются обсуждать, поскольку решение уже принято и не подлежит изменению.
Перед тем, как стать премьер-министром, Никол Пашинян обещал, что устранит институт «супер-премьер-министра», и первым шагом на этом пути будет –СНБ и полицию сделать подотчетными парламенту.
Иными словами, этим правоохранительным структурам должен был быть присвоен статус министерств.
Но после своего назначения премьер-министром стало ясно, что Пашинян не только не собирается отказываться от системы «супер-премьера», но и, наоборот, собирается усовершенствовать ее.
Совершенствование системы обусловлено народной поддержкой. То есть, используя мандат доверия большинства народа, Пашинян еще более углубляет авторитарный характер полученной в наследство системы. А необратимое решение держать правоохранительные структуры исключительно в подчинении премьер-министра – явное проявление всего этого.
По всей вероятности, премьер руководствуется следующей логикой: нет плохой системы, а есть плохие управляющие, которые не могу заставить систему работать. То есть Пашинян обуславливает жизнеспособность и работоспособность системы исключительно своим личностным фактором. Это, конечно, заблуждение, потому что авторитарные системы по природе, как правило, склонны делать авторитарными и оказавшихся в них людей. Между прочим, люди, попавшие в ловушку, часто даже не подозревают об этих переменах, просто наступает момент, когда демократические механизмы и инструменты для принятия решений уже исчерпаны, и необходимость идти по пути произвола уже не имеет альтернативы.
Действующая система создана с целью удовлетворения произвола одного человека — Сержа Саргсяна, как она должна действовать по демократической логике? Эта система создана для решения краткосрочных и ситуационных проблем, как она должна выдвигать долгосрочные задачи и решать их? В какой-то день система будет нарушена, и Пашинян окажется в своей «суперпремьерской» ловушке.
Мотив сохранения «суперпремьерской» системы один: премьер-министр Пашинян чувствует внутреннюю опасность и считает, что отказ от авторитарного контроля над правоохранительными структурами ослабит позиции его власти. То, что позиции премьер-министра еще не полностью укреплены — это факт. Очевидно также, что в воздухе продолжает висеть угроза переворота. Оппоненты предложения о предоставлении полиции и СНБ статуса министерства также выдвигают на первый план проблему национальной безопасности. Якобы находящееся в состоянии войны государство должно иметь крайне централизованную единоличную власть, чтобы в кризисной ситуации премьер-министр имел полную свободу действий.
Опасения, конечно, уместны, но вся проблема в том, что сохранение «суперпремьерской» системы никоим образом не решает эти проблемы, наоборот, еще более усугубляет. Оправдание существования сверхцентрализованной и авторитарной системы сугубо проблемой безопасности, является следствием авторитарного мышления. То есть, бывшие авторитарные лидеры Армении с целью укрепления своих политических позиций придумали политический миф, от которого мы не можем избавиться даже после демократических изменений. Как отмечает Ролан Барт, мифы имеют склонность к возрождению и адаптации в разных системах. То есть, обладающий доминирующими позициями в авторитарной Армении миф может эффективно проявляться и в демократической Армении. Это, конечно, недопустимая практика, и на пути создания жизнеспособного государства правительство Пашиняна должно также вести бескомпромиссную борьбу с мифами, оставшимися в наследство от прежней власти.
Кто сказал, что оставление СНБ и полиции под единоличным контролем одного человека исходит из интересов национальной безопасности, где такое написано? В действительности, серьезной угрозой для национальной безопасности может стать процесс лишения парламента полномочий контроля и баланса, что и делает правящая сила. То есть, Пашинян оставляет обсуждение всех важнейших вопросов под своим контролем, оставляя парламенту лишь второстепенные мелкие проблемы, а также исключительную миссию нажатия на «кнопку». Вот в этом самая большая угроза.
Лишение парламента полномочий в авторитарной системе в какой-то мере может быть эффективным, но последствия в демократической системе могут быть разрушительными. Фактически Пашинян оставляет себя в одиночестве в деле построения довольно сложных отношений с «силовыми» структурами. Если вдруг в какой-то день СНБ и полиция выйдут из-под контроля премьер-министра, то что будет делать в этом случае Пашинян? В условиях аналогичной ситуации парламент больше не может ему помочь, поскольку премьер лишил этот конституционный институт полномочий контролировать «силовиков» и в случае необходимости вызывать в НС. Действительно, это очень серьезный вопрос: что будет делать Пашинян, если СНБ и полиция организуют против него заговор?
Хорошо, и это пока оставим в стороне. Армения парламентская республика. Но парламентский характер государства, кажется, проявляется только в названии. На практике и на земле парламентаризма вообще не существует и не может быть, пока премьер движется по пути укрепления «суперпремьерской» системы, ослабляя и снижая роль и значение парламента.
Это замаскированная ловушка, последствия которой дадут о себе знать только в будущем. Армения не может стать эффективным и жизнеспособным государством без мощного парламента, наделенного мощными механизмами контроля и баланса.
