На встрече с профессорско-преподавательским составом и студентами факультетов экономики и управления ЕГУ, коснувшись алгоритма экономических и политических революций, премьер-министр в контексте небольшого диалога с бывшим депутатом от ППА Варданом Бостанджяном сделал примечательное заявление. Вардан Бостанджян заявил премьер-министру, что экономическая революция не может осуществляться по логике политической, поскольку в основе политической лежит ненависть к бывшему режиму. В ответ премьер-министр сказал, что алгоритм должен быть таким же, то есть, каждый человек должен считать свой шаг важным и решающим, подтолкнуть себя к действию, в данном случае в экономическом поле. А в плане ненависти премьер предложил объектом ненависти рассматривать нашу же бедность. Алгоритм, несомненно, понятен и ясен уже давно, когда была провозглашена философия экономической революции и инклюзивной экономики. Но он вряд ли сам по себе будет продуктивно работающим, даже если будет действовать фактор ненависти, и общество будет ненавидеть свою же бедность.
Понятно, что здесь, конечно, можно говорить об аллегорической ненависти, но сама проблема, пожалуй, в другом месте. Очевидно, что мессиджи в отношении экономической революции труднее всего доходят до общества и воспринимаются им. Проблема, безусловно, в доминирующем до сих пор мышлении, в котором гражданин ожидает от государства не атмосферы, а очень конкретных экономических, ресурсных преференций, считая, что это должно быть ролью государства в его жизни. Именно здесь не происходит диалога, и на другой стороне причин является то, что руководствующая революцией политическая сила, в свою очередь, в оппозиционном статусе сыграла великолепно, свою оппозиционную деятельность построила не абсолютно, но больше на генерации именно этого старого мышления и тем самым для более прочного и более авторитетного позиционирования своих позиций.
С точки зрения политического расчета это понятно, но в случае революционного развития, когда ожидания достигают сверхвысокой степени, а возможности не адекватно сверхвысокие, ситуация становится проблемной. Здесь ключ к экономической революции, ключ к тому, чтобы быстрее и эффективнее донести сигналы до общества и сделать их понятными. В этом смысле правительство, по сути, должно действовать более адресно и конкретно, работая с очень четкими группами, в плане отношений с которыми нет разницы в плане мышления. Иначе говоря, ключом нужно попытаться открыть отдельные двери, по очереди, поскольку очевидно, что в отличие от политической революции, в случае экономической революции открыть все двери одним ключом практически невозможно.
Соответственно, более эффективным будет, пожалуй, установление конкретных промежутков и целенаправленная работа по открытию дверей, находящихся в этом промежутке.
