Это желание всех, чтобы наши отношения с премьер-министром ухудшились, заявил 24 апреля в беседе с журналистами в Цицернакаберде председатель ППА Гагик Царукян в ответ на вопрос о напряженности в отношениях с премьер-министром Пашиняном. Но не ухудшатся, заявил Гагик Царукян, сделав многозначный намек на то, что все суетятся, создают партии. Кто создает партии и хочет, чтобы испортились отношения Царукяна с премьер-министром Пашиняном? Готов ли Гагик Царукян конкретизироваться в этом вопросе и назвать имена, раскрывая имена создающих партии кругов, которые хотят, чтобы ухудшились отношения между Царукяном и премьер-министром?
То, что желающие будут, бесспорно. В конце концов, в политике желания и их, так сказать, векторы многочисленны. С другой стороны, это обстоятельство стало своеобразным алиби, который используется в армянской политической жизни очень часто и на протяжении многих лет. Речь идет о том, что деятели заявляют о каких-то «темных желаниях», но без конкретизации. Например, Царукян заявляет, что какие-то люди или силы хотят, чтобы ухудшились его отношения с премьером.
Но никакой конкретики, особенно какие люди, какие силы и почему. Или — глава Государственной Контрольной службы Давид Санасарян заявляет, что ему предъявляют ложное обвинение, а прокуроры преследуют некоторые интересы, защищают их. И опять-таки, несомненно, что какие-то интересы, конечно, могут быть, но никакой конкретики — кого и в каких интересах обвиняет Давид Санасарян.
Так же, например, в связи с делом о прослушке начальника СНБ, начальник СНБ заявил несколько месяцев назад, что прослушивавший известен, это известное общественности имя, но у них нет доказательств того, чтобы опубликовать имя. Можно перечислить сотни подобных случаев, когда государственные чиновники, политики говорят против себя или о каких-то интересах, желаниях, заказчиках, но без какой-либо конкретики, предметности, давая поле для многочисленных предположений и умозаключений. Это, конечно, подарок для прессы, которая таким образом получает широкое поле для творчества. Это «творчество» иногда умещается в рамки действительно качественных наблюдений, содержательных анализов, комментариев, но, с другой стороны, медиа поле переполняется обильными информационными манипуляциями, которые превращают политическую жизнь в бесконечную серию сплетен и интриг, которые устраняют ответственность за слово, а сам стержень деятельности политиков превращают в подпитывание поля именно таких манипуляций с периодическими заявлениями о заказах каких-то анонимных желаний, заговоров.
Благодаря им, во-первых, делается попытка предстать якобы в статусе жертвы этих заговоров и заказов, и набрать очки по этому поводу, а, с другой стороны, избегать очень конкретных и ответственных заявлений перед обществом, ответов на вопросы, необходимости выражения позиций в отношении политических реалий. В конце концов, речь идет о взаимоотношениях между политическими соперниками — силой, имеющей в парламенте правящее большинство, и лидером второй фракции, которые должны быть именно в конкурентной логике, конечно, в рамках современной политической культуры.
В соответствии с этим, когда дело доходит до отношений с премьер-министром, ответом должно быть не указание на какое-либо «заговорное желание», а указание на содержание отношений — в качестве политического конкурента. Однако здесь есть и другая проблема — вопрос взаимоотношений премьер-министра и крупного предпринимателя, собственника. Потому что в этой логике отношения просто не могут быть конкурентными.
При этом проблема не в том, что в этом случае власти будут преследовать непокорного предпринимателя. Проблема в том, что взаимоотношения премьер-министра и крупного предпринимателя должны либо вообще не быть, то есть, и бизнесмен, и премьер-министр не должны в этом нуждаться, либо быть, но чисто в рабочих, то есть в полноценных экономических рамках. Но Царукян не может себе позволить эту роскошь, поскольку он является лидером политической силы, парламентской силы и руководителем фракции. Именно здесь Царукян должен определиться, насколько бы он ни считал «маленьким человеком», например, представителя фракции «Мой шаг» Айка Геворкяна, который заявил, что лидер ППА должен определиться: либо он бизнесмен, либо политический деятель. Люди, которые говорят об этом, возможно, и маленькие, но вопрос не в этом.
Вопрос в том, что проблема большая и, возможно, еще больше усугубится, как непосредственно с точки зрения Гагика Царукяна, так и с точки зрения армянского императива политического развития и модернизации.
