«Я бы посоветовал РПА закрыть страницу и уйти в историю, вместе с их недостатками, ошибками, насилием, коррупцией», — вчера в беседе с журналистами в Мемориальном комплексе Цицернакаберд отметил депутат фракции «Мой шаг», председатель Союза добровольцев «Еркрапа» Сасун Микаелян, откликаясь на замечание о том, что РПА принимает новых членов, а Серж Саргсян проявляет признаки активизации.
Сасун Микаелян, естественно, прав, если подходить к проблеме по правилам классической революции. Бархатная революция развивалась под лозунгами отвержения Сержу Саргсяну, РПА и криминально-олигархии в целом, объединяя десятки тысяч людей.
Однако лозунги и логика революции — это одно, а практическая политика власти Никола Пашиняна — другое дело.
Криминальная олигархия сегодня предстает в тоге оппозиции, и вся проблема в том, что хотя эта ситуация противоречит элементарным правилам политики, даже разума, однако легитимизировалась именно политикой, усилиями постреволюционной власти.
В новой Армении внеочередные выборы в Совет старейшин и парламент прошли по формуле противостояния «черных» и «белых». Искусственный тезис, который ввел в оборот именно Никол Пашинян. С одной стороны, это лишило общество возможности сделать содержательный выбор, с другой — РПА искусственно преподнесена в качестве альтернативы революционной власти. Не говоря уже о том, что вследствие неосторожности или политической целесообразности революционной власти выборы прошли по старому ИК, вследствие чего была подчинена их политическая, программная составляющая. Вследствие всего этого мы имеем сегодняшний парламент, политическая мозаика и качество которого далеки от удовлетворительного. Это само по себе порождает риски, которые могут реставрировать как минимум «культуру» старой системы, косвенно способствуя активизации ее сегментов. К сожалению, имеющая конституционное большинство фракция «Мой шаг» своим поведением очень мало отличается от республиканского «болота».
Однако единственным проявлением несвершения революции являются вовсе не выборы и сформированный вследствие них парламент и Совет старейшин Еревана.
Есть множество факторов, которые на уровне практической политики делают актуальным вопрос о том, является ли произошедшее в прошлом году событие масштабной революцией, или это — смена власти. Например, в стране сохранилась суперпремьерская система, которая отнюдь не говорит в пользу того факта, что в Армении год назад произошла революция. Или, внутри власти вместо реального фракционизма формируются группировки с клановыми признаками, что также является фактором, присущим старой системе.
Хотя и было объявлено об экономической революции, однако правительство продолжает «заваливать общество цифрами», методами, присущими старой власти, а реальность такова, что сохранилась криминально-олигархическая структура экономики, что, естественно, срывает не только революционные инициативы, но и даже обычный прогресс.
Отсутствие капитализации ценн
остей революции является более очевидным во внешней политике, которая продолжает оставаться преимущественно одновекторной, ориентированной на Россию, вследствие чего есть не только очевидные кризисные явления в армяно-российских отношениях, но и отсутствие прогресса в отношениях Армения-ЕС или Армения-США.
Совокупность всех этих факторов делает актуальной дилемму «революция или смена власти», снимая ее из плоскости риторического вопроса.
Правила классической революции подсказывают, что РПА должна была быть распущена, а Серж Саргсян не думал бы о политической активности, а был бы доволен и счастлив уже тем фактом, что не за решеткой, как главарь преступной власти. Но власти Армении движутся по другой логике, в результате чего РПА осмеливается отреставрироваться — как оппозиция, а пресса генерирует ожидания от первого лица криминально-олигархического режима.
Если бы в Армении была классическая революция, то Серж Саргсян, по всей вероятности, был бы рядом с Робертом Кочаряном, но поскольку в нашей стране такого, по сути, не произошло, то вполне логично, что Серж Саргсян может даже насмехаться над журналистами, говоря, что его ответов будет больше, чем их вопросы.
