Собеседник Первого Информационного — международник, российский аналитик Григорий Трофимчук.
— Г-н Трофимчук, как вы оцениваете данный этап отношений между Арменией и Россией, есть ли уже взаимопонимание между новым правительством Армении и Россией?
— Россия хотела бы найти полное взаимопонимание с новым Ереваном. Но, как мне кажется, этого нет до сих пор, уже на протяжении целого года. При этом стиль работы премьера Никола Пашиняна вполне успел себя проявить. И я бы привёл здесь в качестве одного из наиболее характерных примеров ситуацию в ОДКБ, с армянской позицией внутри этой организации. Примерно тот же самый почерк прослеживается и во всех других сферах, в том числе касающихся двусторонних отношений. Нам непонятно, куда в целом движется Армения. Вопрос об этом был задан главой российского МИД Сергеем Лавровым уже достаточно давно, но ответа на него лично я, как эксперт, так и не увидел. С Карабахом также заквашивается какая-то, прямо скажем, муть, нивелирующая суть всего двадцатипятилетнего переговорного процесса, которая неизбежно спровоцирует очередное военное обострение. Конечно, наблюдаются и какие-то подвижки – например, активизация межрегионального российско-армянского сотрудничества. Но эти локальные успехи не снимают главной тревоги.
— Насколько дело второго президента Армении Роберта Кочаряна отразится на армяно-российские отношения?
— Детали, как известно, всегда показательны, и могут говорить о ситуации в целом. Москве не нравится то, что происходит с Робертом Кочаряном и вокруг него. И именно поэтому Ереван накручивает в этом месте Москве нервы на кулак. Думаю, это делается целенаправленно, намеренно, специально. На отношениях в целом такие детали никак не отражаются, но если всё пойдёт дальше так, как идёт, то обязательно отразится. Проблема в том, что «дело Кочаряна» такое не одно. Всё это вместе, включая уже упомянутую ОДКБ, постепенно наслаивается друг на друга, и рано или поздно прорвётся. Москва пока что просто смотрит на происходящее, и можно сказать, выжидает. При этом не собираясь, и этот момент следует подчеркнуть особо, вмешиваться во внутриармянские дела.
— Как прецедент в постсоветском пространстве, какое значение имеет это дело?
— Это дело является прецедентом само по себе. Никол Воваевич тестирует Москву в том плане, насколько он может далеко зайти по целому ряду ключевых направлений. Сама по себе так называемая «бархатная революция» в Армении является исключительным форматом, эксклюзивом на постсоветском пространстве. Так как впервые при смене власти в ближайшей к РФ республике в адрес Москвы не звучит никаких открытых проклятий. Всё делается как мирно, тихо и спокойно. Печальный опыт Грузии и Украины где-то подробно учтён. При этом ситуация неизбежно выйдет из-под контроля новой армянской власти, так как улучшения жизни миллионов армян добиться пока не удалось, скорее, наоборот, хотя населению предъявляются какие-то идеологические достижения в плане развития демократии, не более того. Поэтому за уникальным армянским «лабораторным» экспериментом следят не только внутри Армении и в России. За ним очень пристально следят и на Западе, чтобы понять, можно ли будет использовать этот опыт где-то в дальнейшем. С целью ослабления влияния России. Что же касается частного прецедента с Кочаряном, то повторюсь ещё раз: на мой взгляд, Ереван намеренно «дразнит гусей», а сам Кочарян здесь уже не так важен, он просто попал под эксперимент, став подопытным политическим «животным».
— Будут ли конкретные шаги от России если Кочарян будет осужден, так как он считается другом президента Путина?
— Явных шагов, чёткой ответной реакции, конечно, не будет. Опять же исходя из принципов невмешательства. Но происходящее будет обязательно замечено, зарегистрировано и понято, расценено именно так, как надо. А ответная реакция на это может проявиться уже потом. Опосредованно, косвенно, в других местах и по совсем другим поводам. Но проявится так, что лично Николу Воваевичу это вряд ли понравится. Главное, чтобы при этом не были затронуты интересы самого армянского народа. Москва, как известно из народного фольклора, всегда долго запрягает, но едет потом быстро.
