Второй президент Роберт Кочарян и его сторонники постоянно пытаются сконцентрироваться на том факте, что в период «кочаряновского» правления Армения была процветающим государством, и только при Серже Саргсяне все пошло к худшему.
Мы должны сразу констатировать, что это пропагандистский миф и вообще не соответствует действительности. Я, конечно, не пытаюсь каким-либо образом оправдать Саргсяна, но для того, чтобы не погрешить против справедливости, не могу не констатировать, что «саргсяновская» Армения унаследовала почти все порочные явления «кочаряновского» периода.
Государство — система, вооруженная непрерывными механизмами, и, исходя из этой логики, как минимум, странно утверждение о том, что при одном президенте было зафиксировано бесповоротное развитие, а в другой период — тотальный спад. Так не может быть, согласно логике, кажущиеся тенденции развития кочаряновского периода каким-то образом отразились бы и на период Саргсяна.
Как видим, Саргсян получил от Кочаряна крайне тяжелое наследие. Другое дело, что он никак не пытался разрушить построенную Кочаряном криминально-олигархическую пирамиду, наоборот, модернизировал изношенную клановую систему и адаптировал к новым условиям.
То есть, третий президент ничего не сделал для решения проблем, оставшихся в наследство от второго, вследствие чего видимые и предсказуемые потрясения трансформировались в невидимый и непредсказуемый процесс застоя.
Более того, взамен противостояния вызовам государства, Саргсян создал для себя искусственный вызов, который заключался в сохранении власти любой ценой, и, фактически, первый уступил свое место второму. Наплевать на стоящие перед государством задачи, главное — долговечность власти. В результате государство и одна личность постепенно идентифицировались, потому что их объединял один вызов. В этом был источник мифа незаменимости Сержа Саргсяна. Иными словами, человек сделал свою проблему проблемой государства, ставя под угрозу его постоянную стабильность и безопасность.
Отметим также, что Серж Саргсян пришел к власти в довольно тяжелых условиях. Сформированная после 27 октября 1999 г. система управления в 2008 году впервые дала серьезные трещины, и преемственность режима оказалась под сомнением. Это был чрезвычайно серьезный удар для властей, и более половины своего первого срока Саргсян был занят преодолением тяжелейших последствий 1 Марта и организацией процесса постепенного демонтажа оппозиции. Это была работа, требующая слишком серьезных ресурсов, поскольку второй удар оппозиции, которая уже однажды наносила крайне тяжелый удар по режиму, мог быть разрушительным.
В контексте сказанного для Саргсяна на первый план была выдвинута проблема модернизации и трансформации системы, поскольку кочаряновская модель уже была изношена, потеряв жизнеспособность. Но и в этом деле ожидались серьезные трудности.
Пока Саргсян пытался модернизировать старую систему, неизвестно откуда свалился экономический кризис, и просто разбил все оставленное Кочаряном наследие. Миф двузначного экономического роста, зафиксированный за счет строительного бума, испарился.
И в этом сложнейшем периоде третий президент постепенно предпринял и зародил основы создания авторитарной системы. Для решения вышеуказанной проблемы в первую очередь необходимо было сконцентрировать весь капитал республики в одном пространстве, то есть связывать все денежные потоки и переплетать с властной пирамидой, чтобы ни один грош не оказался вне контроля. Весь государственный аппарат впрягся в это дело, и Армения разделилась на сферы экономического влияния, находясь под контролем одного центра. Именно это и стало основной причиной разрушения оппозиции: последняя осталась без капитала, а без денег политики быть не может. В результате была с точностью часов сформирована пирамидальная структура, которая поглощала все, что встречалось на пути.
В этой сфере можно сказать, что Саргсян сумел добиться существенных успехов в деле укрепления власти и обеспечения преемственности. Но его победа стало поражением государства, поскольку ищущий легитимность во внешнем мире руководитель однажды запутался в опасных и непредсказуемых водоворотах мира, ведя государство к авантюре. Запутавшийся в международных авантюрах президент, в конце концов, оказался под мощными ударами российских копыт, скатив государство к гнилой ЕАЭС.
То есть, полученная в наследство от Кочаряна и потрепанная экономика, которая не выдержала ударов кризиса, и сейчас должна была адаптироваться к диктуемым ЕАЭС правилам игры.
Таким образом, «кочаряновский» период был десятилетием тьмы и регресса, на основе которого зародилось «саргсяновское» болото.
