Как получается, что Роберту Кочаряну во второй раз удается добиться того, чтобы поменялась избранная в отношении него мера пресечения в качестве ареста? Представителям власти выгодно говорить о независимости судебной власти, намекая, что бархатная революция качественно поменяла ситуацию в стране.
Если даже это так, то революция пока не поменяла не только государственную систему, но и, в первую очередь, качество и философию правосудия. Само собой, понятно, что разговоры о независимости суда похожи на ложный сон, в конце концов, имеем дело с теми же судьями, которые буквально год назад все вопросы выполняли по заказам уголовно-олигархической системы, будучи «ангелами хранителями» его стабильности.
Сегодня ничего не поменялось и, если Никол Пашинян не дает распоряжений судьям, то это еще не предполагает, что они независимы. Наши судьи инстинктом чувствуют расположение сил и принимают решения, исходя из политической конъюнктуры. Если Роберт Кочарян выпущен на свободу, то это говорит лишь об одном, что спустя даже год после победы судебная власть не чувствует существования системы новой власти, более того, не считает исчерпанными и нейтрализованными риски реставрации старой системы.
Суд накануне принял политическое решение, которое не связано с правом и это решение было не столько о выпуске на свободу Роберта Кочаряна, сколько об отсутствии власти Пашиняна. Это очевидная реальность, которая если не воспринимается со стороны властей, то очень скоро форс-мажорные ситуации в Армении станут закономерностью с вытекающими отсюда последствиями.
Кстати, если суд руководствовался лишь правовой логикой, то при рассмотрении изменения меры пресечения Роберта Кочаряна акцент рассмотрения не ставился бы лишь на риске «побега» второго президента. Лишь рассмотрение этого фактора является алиби для команды защиты Кочаряна, которая постоянно утверждает, что «убегающий» Кочарян в прошлом году из Греции не вернулся бы в Армению после получения уведомления от ССС. А сейчас выясняется, что суд удовлетворил то обстоятельство, что Бако Саакян и Аркадий Гукасян пришли и сказали, что Кочарян не из «убегающих» и второй президент отправился домой.
Пока еще судья, судебная система не знают, что избрание ареста в качестве меры пресечения не только «побег», но и предотвращение влияния на свидетелей, следствие и заинтересованные стороны, нормально, что рассматривают лишь «побег». При этом в случае одного лица, который на протяжении десяти лет был президентом республики и, фактически, не считается важным, что он может использовать свои потенциальные связи.
Если даже, находясь под арестом, Кочарян может добиться солидарности президентов Арцаха, то можно представить, какие последствия могут иметь на субъекты судебного процесса, судью его влияние на свободе. Задача имеет также подчеркнуто психологическую составляющую – без сомнения Кочарян свое освобождение будет представлять как проявление собственной «беспроигрышности» и «отсутствие» власти Пашиняна.
