Вчера перед входом в изолятор СНБ Роберт Кочарян заявил журналистам, что в стране нет ни закона, ни законности. На вопрос о том, что ему больше нечего сказать, он ответил: «Мне так много чего сказать».
Обычный стиль Роберта Кочаряна — шантаж, основанный на таинственном предупреждении, что ему есть что сказать.
Естественно, что основным адресатом слов второго президента является не общество, поскольку второй президент лучше всех знает, что он отвергнут народом и посредством него не может воплотить в жизнь какие-либо свои намерения, программу. Послания Кочаряна адресованы различным сегментам криминально-олигархической системы, намерение быть «крестным отцом» которых второй президент сохраняет даже, входя в изолятор, и Москве, которая является основным источником его реваншизма.
Кочарян направился в изолятор психологически подготовленным, и не нужно поддаваться иллюзиям, что решетки «подвалов КГБ» будут сковывать его присутствие на политическом поле. Противоположное утверждение, пожалуй, покажется странным, однако более реальным: хотя бы на данном этапе второй президент в тюрьме ближе к политике, чем на свободе.
В Москве не могли не предвидеть, что Роберт Кочарян в результате решения Апелляционного суда вновь окажется за решеткой, однако это не помешало, чтобы русские ввели в дело своего посла, публично продемонстрировав, что в Армении через второго президента реализуют далеко идущую программу. Духа и ресурсов властей Армении не хватило, чтобы озвучить это прямым текстом, поэтому был выбран шаг — пригласить посла в МИД, оставив выводы обществу.
Фактором Кочаряна Москве уже удалось сформировать в Армении контролируемую политическую систему, когда Николу Пашиняну приходится иногда даже играть в «путинолюбца», чтобы нейтрализовать фактор Кочаряна. Безрезультатно: этим он всего лишь подчеркивает фактор второго президента.
Кочарян пошел в изолятор, «заминировав» политический процесс Армении с помощью своих внешних спонсоров.
Власти избрали самый неэффективный путь веттинга, увы, обуславливая все конкретным человеком и делом, что делегетимизировало дело Кочаряна, предоставив ему возможность бороться за «справедливость». Это путь второго президента, который делает временную тюремную жизнь для него средством возвращения в политику. Теперь вы скажете, какую гарантию дали русские Кочаряну? Ответ на этот вопрос тоже очевиден: Москва, как «свет очей», поддерживает Микаэла Арутюняна и Ваагна Арутюняна, являющихся основными фигурантами событий 1 Марта, что является основной гарантией того, чтобы Кочарян находился в российской «игре». В этом контексте, естественно, второй президент будет играть роль «сидящего с духом» и «борющегося за справедливость» лидера.
Мамедъяров говорит о возможности размещения миротворцев в регионе, реанимируя так называемый «план Лаврова». Сопредседатели его не отрицают, и, судя по всему, Баку сделал ставку на кризис в армяно-российских отношениях. Если Москва и Баку придут к очередному заговорщическому соглашению, то в другом же вопросе Кочарян «пророчествует», заранее связав свой арест с проблемой Арцаха. «Русификация» Арцаха является московской программой, но это пытаются «списать» на Никола Пашиняна, проложив для «захватившего земли» Кочаряна политический путь.
Посадив Кочаряна в тюрьму, заговор не заканчивается, он получает новый оттенок.
У Роберта Кочаряна будут свои политические амбиции, если мы не будем «сидеть в окопах защиты» нашего государства, если не примкнем к решению проблем будущего нашей страны, и если не сможем внушить нашему народу веру в то, что в будущем прошлое не может иметь места. Никол Пашинян продолжает строить свой политический комфорт в борьбе с прошлым, невольно помогая Москве расправиться с армянской революцией, посягать на наш суверенитет.
