«Под нажимом Израиля Вашингтон хочет убедить Россию вытеснить Иран из Сирии. Однако такой сценарий, стоящий в центре беспрецедентной российско-американо-израильской встречи, состоявшейся во вторник в Иерусалиме, вряд ли осуществится. По крайней мере, в краткосрочной перспективе, поскольку российский участник трехсторонней встречи в Иерусалиме Николай Патрушев, секретарь Совета безопасности России, напомнил, что неоднократные удары Израиля по иранским целям в этой стране были нежелательны». — пишет обозреватель Le Figaro Жорж Мальбрюно.
«А что будет завтра? Как только Идлиб, последний регион, находящийся в руках повстанцев против Асада, будет возвращен в лоно сирийского государства — «но это долгая песня», предупреждает один приближенный Башара Асада — и после вывода американских войск из северо-восточной Сирии, иранское отступление может стать предметом переговоров, причем в обмен на сохранение Асада у власти. Но до этого еще далеко», — рассуждает автор статьи.
«В сирийском уравнении отношения между русскими и иранцами — которые позволили Асаду сохранить свою власть с 2015 года — являются одной из главных неизвестных. Сирийские оппозиционеры обычно преувеличивают напряженность в отношениях между этими союзниками, в то время как сторонники режима их недооценивают. Представляется очевидным одно: трения усиливаются по мере приближения исхода войны. Однако эта напряженность остается тактической, она не затрагивает общей стратегии, основанной на целевой установке, объединяющей Москву и Тегеран: это их антиамериканизм и стремление уменьшить влияние США на Ближнем Востоке», — анализирует Мальбрюно.
«Россия и Иран делят между собой зоны влияния в Сирии. Россия контролирует небо, но она зависит от проиранских сил – «Хезболлах», иракского и афганского шиитских ополчений — которые сдерживают противника на поле боя. В течение некоторого времени Москва уже пытается уменьшить влияние этих ополченцев, так, они отсутствуют в текущей битве при Идлибе, которую ведут Дамаск и российская авиация», — указывает Le Figaro.
«Уже долгое время русские и иранцы различаются по образу действий своих людей», — говорится в статье. «Иран и «Хезболла», как правило, склонны работать под своим собственным командованием, а сирийская армия относится к этому настороженно», — признается один оппозиционер, живущий в изгнании. — Русские же просят включать своих союзников в состав сирийской армии».
«С самого начала конфликта Иран поставлял большую часть нефти, в которой нуждалась Сирия, зная, что большинство ее скважин находятся под контролем арабо-курдских сил, союзников американцев на северо-востоке страны. Но с января, под американским давлением, иранским танкерам был запрещен доступ к порту Банияс, недалеко от Латакии. Это спровоцировало кризис жидкого топлива, который вызвал озлобленность, в том числе среди многих сторонников Башара Асада», — пишет автор статьи.
«Россия могла бы прийти на помощь своему союзнику и обеспечить Сирию нефтью, необходимой для ее экономики. Она этого не сделала. Однако в последние недели танкеры с иранской нефтью снова стали прибывать в Банияс, но уже на российских кораблях, с удовольствием отмечает один приближенный сирийского главы государства. «Русские согласились, — говорит он. — И это успокоило население». К тому же, это еще один способ напомнить сирийскому лидеру, что его будущее находится в тесной зависимости от его русского крестного отца», — комментирует журналист.
«На фоне Ирана Москва является распорядителем игры в Сирии. Россия неоднократно позволяла Израилю наносить удары по иранским инфраструктурам. Сможет ли она стать единственным спасителем Асада и, следовательно, тем, кто в конечном итоге решит его судьбу? Как знать», — рассуждает Мальбрюно.
«Я никогда не верила в то, что Россия расстанется с Ираном», — отмечает Анна Борщевская, исследователь «Европейского фонда за демократию».
