Вчера два символических события укрепили мнение о том, что команда революции переживает кризис. В контексте скандального интервью Сасуна Микаеляна парламент провалил выборы кандидата в члены ВСС Анны Маргарян. Несмотря на то, что для внимательного глаза проявлением кризиса были также выборы мэра Абовяна и монотонный, бессодержательный съезд ГД.
Противоречия бывают внутри всех властей, это даже естественное явление, без которого системы рано или поздно окажутся в кризисе. Однако в основе противоречий должны быть конкурентные, программные компоненты, в противном случае они напоминают интриги, которые не приводят ни к чему хорошему. И потом, противоречия или плюрализм имеют оздоровительное значение, если за ними следуют политические или системные решения. В Армении такого не было до революции, нет и после революции.
Когда на уровне лидера революции отвергаются «измы», исчезают также политика, критерии оценки, и власть, правящая партия становится эластичной категорией, которая посредством популизма пытается угодить обществу, не сумев предстать перед ним в статусе единой команды. Это рано или поздно приводит к спаду рейтинга и кризису власти, как это произошло с президентом Франции Эммануэлем Макроном.
Без «измов» команда может пойти на компромисс с любой идеологией, партнером. Такую власть может считать своей даже группа, совершившая теракт, периодически требуя освободить двух своих членов, а затем заявить, что повестка революции несовершенна, поскольку «герои» остались в тюрьме.
Никол Пашинян виноват в том, что революцию «перетягивают» на себя различные группы, не имеющие к ней отношения, а граждане чувствуют себя все более и более чуждыми той власти, которая родилась на площади Республики. Курьезно то, что отказ от идеологии Никол Пашинян объясняет гражданственностью своей партии. Этот популистский подход еще больше отталкивает граждан от власти, поскольку отказ от «измов» приводит к опасному политическому вакууму, который заполняется маргинальными группами: будут ли они придатками предыдущей системы или «перманентными революционерами»?
Внешнеполитическая версия отказа от «измов» — «проармянство» — делает Армению ненадежным партнером практически для всех мировых центров. неслучайно, что после революции армяно-российские отношения переживают институциональный кризис, а отношения Еревана с Брюсселем и Вашингтоном, мягко говоря, не обогатились. Кроме несдержанного пиара революции, наши власти ничего не предлагают внешним партнерам.
Однако вернемся к проваленному выбору члена ВСС, который является косвенным проявлением кризиса властей. Дело в том, что это не обыкновенные выборы, а прецедент, посредством которого политическое руководство должно было попытаться создать широкое политическое единомыслие в парламенте для решения вопросов веттинга или преодоления кризиса в КС. Однако даже в этом вопросе политический потенциал власти не оказался на достаточном уровне – политического единомыслия не существует даже у парламентского большинства и в кругах власти.
До внеочередных парламентских выборов Никол Пашинян даже поощрял возникновение кризисов, будучи уверенным, что общество может консолидироваться и нейтрализовать видимые риски. Таким образом власть смогла получить качественное большинство в парламенте и совете старейшин Еревана, 2 октября повернула против сегментов бывшей системы.
Ныне ситуация поменялась – больше нет безоговорочной общественной поддержки.
В вопросе судебной реформы Никол Пашинян не должен ожидать широкой консолидации общества, делая акцент на грамотные и обоснованные с точки зрения права шаги. Иными словами, спустя год революция переживает кризис идей, программ и реформ.
Отныне у властей нет ресурсов для его «созревания» и консолидации общества, и они должны уже опираться на свои ресурсы. Возникает естественный вопрос – а что будет делать в этой ситуации Пашинян, который настолько одинок во власти, насколько был на арене революции.
