Адвокат судьи суда общей юрисдикции Давида Григоряна Георгий Меликян обжалует решение о возбуждении уголовного дела в отношении его подзащитного. Георгий Меликян подчеркнул, что были осуществлены незаконные действия со стороны правоохранительных органов.
«В решении о возбуждении уголовного дела есть четкие формулировки, по которым, по меньшей мере, выдвигается предположение, что судьей был совершен факт должностного подлога. А по закону соответствующий прокурор обязан был обратиться в Высший Судебный Совет, получить согласие, принять новые подобные решения, поскольку ими выдвигается предположение о том, что он совершил определенное преступление», — подчеркнул адвокат.
Георгий Меликян подчеркнул, что судья Давид Григорян все еще находится в отпуске, не может сказать, по каким делам, находящимся в его производстве, он должен в дальнейшем принимать решения.
Cовершил ли преступление Меликян или нет, покажет время, но ситуация вокруг судьи, рассматривающего дело 1 Марта, реально ставит под угрозу перспективу судебного процесса, если учесть и то обстоятельство, что КС для получения заключения по делу Роберта Кочаряна обратился в ЕСПЧ и Венецианскую комиссию, и на этом направлении процесс также заморожен на 4-5 месяцев.
Однако вернемся к проблеме Давида Григоряна. Прокуратура утверждает, что действия ССС были абсолютно правомерными и являются следствием поступившего в феврале заявления гражданина и не имеют никакого отношения к делу Роберта Кочаряна. Искренне хотим верить в эту версию, однако даже в этом случае авторитет Давида Григоряна ставится под сомнение, поскольку вовлеченный в уголовное дело судья не может рассмотреть столь важнейшее уголовное дело, как дело 1 Марта. И без того Григорян — тот судья, который при сомнительных обстоятельствах дал ход ходатайствам действующего и бывшего президентов Арцаха Бако Саакяна и Аркадия Гукасяна и освободил Роберта Кочаряна, став причиной драматических событий. Иными словами, большая часть общества не доверяет этому судье, и сейчас к всеобщему недоверию добавляется и возбужденное против него уголовное дело.
Команда Кочаряна и судья, конечно, утверждают, что уголовное преследование в отношении Григоряна обусловлено делом Роберта Кочаряна. Если эта версия верна, то дело 1 Марта вновь оказывается в тупике, поскольку получается, что судебная система косвенно получила указание исполнительной власти о том, что проблемы будут иметь все те судьи, которые по части Кочаряна примут решения, не угодные властям.
В обоих случаях дело 1 Марта, во всяком случае, на данный момент, оказалось вне правовой плоскости, с вытекающими из этого последствиями. Из конкретной ситуации, конечно, будут найдены правовые решения, и судебный процесс продолжится под председательством другого судьи, однако уже очевидно, что дело 1 Марта стало заложником этой судебной системы.
Затрудняюсь поверить, что политические власти не рассчитали этот сценарий, начав процесс раскрытия этого важнейшего преступления, и получается, что усилия предварительного следствия кидаются в воду, поскольку власти непростительно запоздали в вопросе судебной реформы.
Когда даже через полтора года после победы революции судебная реформа не осуществлена, то, по большому счету, под угрозой находится процесс уголовно-правовой оценки действий прежней системы. Утверждения Никола Пашиняна о том, что он дал время судебной системе на адаптацию к новым реалиям, мягко говоря, не выдерживают критики, поскольку за прошедший год судебная власть неоднократно бросала вызов законности, а сейчас стала союзником прежней системы, превратив ползучий реваншизм в реальную угрозу.
