Пресс-секретарь Республиканской партии Армении Эдуард Шармазанов 22 октября на встрече с журналистами говорил о том, что выходом из нынешней внутриполитической ситуации являются внеочередные парламентские выборы. Внеочередные выборы, конечно, являются эффективной возможностью преодоления политических кризисов, однако весь вопрос в том, что в Армении нет политического кризиса. Есть кризисные пункты — ситуация вокруг председателя КС, и Амулсар. В обоих случаях власть оставила ситуацию и решения подвешенными. Созреют ли эти пункты до степени необходимости внеочередных выборов, это, пожалуй, предмет отдельного разговора.
То, что оставшиеся вне парламента силы, особенно представители прежней власти, говорят о необходимости внеочередных выборов, и это понятно. Внеочередные выборы — это возможность войти в парламент. Однако то, что это, по большому счету, мало что изменит в логике политических реалий, несомненно. Парламент в настоящее время действительно не отражает имеющуюся в Армении политическую картину, палитру. Однако и у нас был повод говорить об этом, весь вопрос в том, что в настоящее время в Армении эта палитра сама по себе не ясна, не существует, чтобы быть отраженной и в парламенте, превратившись в какой-либо статус-кво.
Соответственно, внеочередные выборы в парламент будут отражать, констатировать ничего. В то же время, здесь есть существенный нюанс. Процессы, развернувшиеся во внутренней жизни Армении, свидетельствуют о большой вероятности формирования действительно новых политических структур и игроков через несколько лет. Это совершенно не означает, что хорошие или плохие структуры. Каково будет отношение различных слоев общества к ним, другой вопрос, однако велика вероятность, что через несколько лет в Армении может быть совершенно другая внутриполитическая палитра. Если парламент проходит всю дистанцию своего срока, то есть действует до 2023 года, то практически все силы, действующие на нынешнем поле, оказываются под риском маргинальности, по ряду причин.
Следовательно, внеочередные выборы для многих могут стать, так сказать, последней возможностью для того, чтобы войти в парламент и «немного поиграть». И это касается не только бывшей правящей силы — РПА. Более того, здесь значительная часть внимания поляризуется на РПА, однако в действительности под угрозой «исчезновения» с политического поля находятся силы, которые, кажется, имели достаточно большую общественную востребованность в годы правления той же РПА, а также в период революции и через некоторое время после нее.
Дело в том, что эта востребованность преимущественно была построена на отношении именно к РПА. Сейчас эта «опора» еще есть, соответственно, есть шанс на большую или меньшую востребованность. Если в ближайшие четыре года властям удастся сформировать в стране качественно новый уровень институционально-культурной ориентации и осуществить важные реформы, то независимо от того, будет ли РПА или нет, востребованность против РПА исчезнет и будет сформирована существенно новая сфера внутриполитической конкуренции. Подавляющее большинство субъектов нынешнего политического поля не могут быть жизнеспособными в этом пространстве, иначе эти признаки жизнеспособности проявились бы в течение полутора постреволюционных лет. Между тем, со временем все больше и больше начали проявляться прежние симптомы, которые, кажется, были нейтрализованы в революционном процессе. Соответственно, в плане глубинных реформ в Армении, на самом деле, кажется, что доминирующим или единственным бенефициаром торможения является прежняя власть. Бенефициаром этого является вся прежняя политическая система, поскольку лишь отсутствие реформ является шансом на самосохранение этой системы.
