Правдива ли информация о том, что 27 октября 1999 года Роберт Кочарян призвал Вазгена Саркисяна не идти в Национальное собрание? Трудно дать четкий ответ на этот вопрос: Кочарян сделал такое утверждение по нескольким поводам, однако у нас нет возможности подтвердить его подлинность или выявить ложь, по понятным причинам.
В те дни советник Вазгена Саркисяна, ныне председатель постоянной парламентской комиссии по обороне и национальной безопасности Андраник Кочарян в интервью Первому Информационному коснулся этой темы и, в частности, сказал: «На самом деле Вазген Саркисян был в президентском дворце, на какую-то тему беседовали, и в своих показаниях Кочарян, кажется, отметил, что он призвал, чтобы Вазген Саркисян не ходил в Национальное собрание. Это вызывает вопрос: почему он призывал не идти, если в НС должны были проходить вопросы-ответы, премьер-министр не должен был обязательно присутствовать?
И если мы пойдем по пути теории заговоров, то можем зайти очень далеко, я не хочу идти, хочу, чтобы в один прекрасный день была возможность вновь открыть прекращенное дело, и пока у Кочаряна есть возможность ответить на многие вопросы, эти вопросы ему задаст представляющий следственный орган уполномоченный человек. Этот эпизод очень важен… также Вазген сказал, что Карен Серобович обидится, как я могу не пойти, и ушел. Я не хочу строить цепь алиби, хочу, чтобы все это было сделано на основе фактов и в рамках закона».
Предположим, что Роберт Кочарян призвал Вазгена Саркисяна, значит, нужно обсудить его мотивы. Почему премьер не должен был пойти в парламент, потому что была важная беседа, или потому что Кочарян был осведомлен о запланированном теракте и хотел спасти жизнь Вазгена Саргсяна?
Вторая версия кажется крайне сомнительной, поскольку после 27 Октября второй президент не только ничего не предпринял в направлении раскрытия преступления, но и последовательно нацелился на всех последовавших за раскрытием преступления людей, в том числе членов семьи Вазгена Саркисяна. Сфабрикованный арест и судебное разбирательство с младшим братом Вазгена Арменом Саркисяном являются ярким доказательством сказанного.
Я больше склонен думать, что Роберт Кочарян в этот злополучный день не призывал Вазгена Саркисяна не идти в парламент. Эта версия, по всей видимости, была придумана Кочаряном позже, как лживое алиби, посредством которого он пытался убедить общество и верхушку Союза добровольцев «Еркрапа», что у него не было цели нацелиться на Вазгена Саркисяна.
Однако кругозор Кочаряна крайне ограничен, и он, как всегда, устроив фальшивое алиби, оказался в ловушке. Например, мы можем предположить, что этим алиби Кочарян «выдал» русских, намекая на то, что он всего лишь был в курсе, что организуется подобный теракт, а следы его надо искать на севере. Иными словами, Кочарян якобы хотел застраховать Вазгена от заговоров русских.
Это в характере Кочаряна — все сваливать на других. Мы становимся свидетелями такого трусливого и безответственного поведения уже в ходе судебного процесса по делу 1 Марта.
В деле 27 Октября множество подобных нераскрытых эпизодов, и мы считаем, что необходимо как можно скорее возобновить расследование этого преступления. Кочаряну есть много чего сказать, возможно также, и напомнившему о себе на днях Наири Унаняну.
