В ряду оценок внутренней ситуации, второй президент Роберт Кочарян в содержательной части своего очередного интервью, пожалуй, прав: новый парламент Армении все больше подчеркивает свое несоответствие внутриполитической ситуации и проблемам, свое несоответствие соотношению сил политического поля. Здесь есть очевидная проблема как в плане содержания и даже состава парламентской фракции правящего большинства, так и в плане политического содержания и поведения двух других, так сказать, оппозиционных сил. В случае правящего большинства очевидно, что огромная парламентская фракция в плане формирования внутриполитической жизни, внутриполитической повестки, формирования и управления внутриполитического дискурса имеет крайне слабое и неэффективное влияние, и в большей степени находится в поле обслуживания или часто потребления сформировавшихся премьер-министром реалий.
Тем не менее, однако, есть то обстоятельство, что большинство, тем не менее, отражает общественное отношение и доверие к революции, к Николу Пашиняну, и, по крайней мере, в этом смысле, существует определенная адекватность действительности и определенное отражение реальности. Иная картина в плане ППА и партии «Светлая Армения», которые в результате внеочередных выборов оказались в парламенте, однако, очевидно, имеют проблему адекватного позиционирования во внутриполитической и парламентской жизни. Они, по большому счету, пытаются позиционировать себя там, где с самого начала у прежней власти крепкие и глубокие «корни». В таком случае действительно возникает вопрос: почему в парламенте должны быть эти силы, а не «оригиналы» этого позиционирования?
В конечном счете, избиратели, проведшие эти силы в парламент, конечно, в каждом случае с отдельной мотивацией, тем не менее, вряд ли будут руководствоваться логикой замены этих сил на прежнюю власть. Имела влияние, конечно, атмосфера революции и то обстоятельство, что стоит голосовать даже за ППА, но отнюдь не за РПА или какую-либо другую силу, непосредственно ассоциирующуюся с прежней системой.
Иными словами, за две другие силы, вошедшие в парламент, были отданы голоса не за что-то, а скорее непреднамеренным авансом, то есть с подсознательным ожиданием создания чего-то. Но эти силы в парламенте или во внутренней жизни вообще не только не создают ничего нового, а на практике полностью применяют как присущие себе старые подходы, которые применяли в отношении лишенной легитимности и не пользующейся общественным доверием власти, так и применяют то, что более раскованно используют эти бывшие власти и силы, представляющие правящую систему, или другие силы, представляющие прежнюю систему, поскольку ППА в этом смысле одна из ее порождений. Таким образом, несоответствие между существующими внутренними реалиями и парламентской картиной, соотношением сил со временем проявилось и станет более очевидным, если, конечно, две парламентские силы вдруг не найдут в новой ситуации новые идеологические, так сказать, стилевые и методологические опорные пункты новой политики. Предпосылки для этого в настоящее время абсолютно не заметны.
Означает ли это предпосылку внеочередных выборов? Здесь причинно-следственная связь неоднозначна, поскольку, так сказать, соответствие и адекватность парламента и внутриполитической картины зависит от ряда других компонентов, в том числе и от того, в каком именно виде и формате во внутренней жизни позиционируется прежняя правящая система, которая в настоящее время является совокупностью ряда больших и малых групп, но преимущественно в вопросе агитационной борьбы с властью. Соответственно, размытость картины присутствует и здесь. А без его определенности и, в то же время, без политической институционализации предложения нового качества, идеи, методологии во внутреннем поле невозможно иметь парламент, отражающий соотношение внутренних сил, и внеочередные выборы приведут к изменению преимущественно варианта несоразмерности.
