Конституционный референдум, помимо формального предмета, несомненно, содержит также многосторонние и многослойные реалии, одна из которых, конечно, проблема оппозиции в Армении, или в новой постреволюционной Армении. Процесс агитации референдума, по большому счету, получается односторонним, так как никакая политическая сила, занявшая позиции в пространстве отрицания, не взяла на себя политическую ответственность за этот подход. Причины этого, конечно, различны: одна не захотела оказаться под огнем острой общественной критики, другие силы не смогли договориться в вопросе формирования общего фронта, некоторые, возможно, договорились с властью. Факт в том, что с точки зрения формальной политики ситуация однобока, хотя все принимают или хотя бы констатируют, что речь о важнейшем политическом содержании или теме.
С другой стороны, оппозиция, кажется существует, то есть наличествуют силы, которые публично выступают против процесса, инициативы и подхода власти. В таком случае, почему отказываются брать на себя политическую ответственность за результат своей позиции? Именно здесь становится очевидным кризис оппозиции. Кажется, что она наличествует, но это практически равносильно отсутствию, потому что не берет на себя политическую ответственность за свое же существование. И речь в данном случае касается всех сил: и представляющих прежнюю систему, и находящихся вне нее или считающихся таковыми. У каждой есть свои тактические причины отказываться от ответственности, перекладывать на власть ответственность за свое наличие, но с точки зрения политических глубинных событий это практически представляет незначительный интерес. Ключевым является то, что ответственность за то, чтобы быть оппозицией, силы перекладывают на власть, иначе говоря, делегируют власти «полномочие» в формировании оппозиции.
То, что оппозиция, здоровая, конкурентоспособная оппозиция необходима, прежде всего, власти, вне всяких сомнений. Хотя здесь следует заметить, что не все власти могут осознавать это. Хотя неосознающие власти в какой-то момент неизбежно оказываются перед последствием этой, своей же проблемы осознания, перед тяжелым последствием. Причем это может завершиться далеко не только сменой власти или революцией. Например, существование в Армении вместо конкурентоспособной, здоровой оппозиции какого-то невластного полюса, которое было также следствием политической неактуальности власти, для Армении имело последствия в виде отрыва от Евроассоциированности, аннексии со стороны ЕАЭС и апрельской четырехдневной войны. А все это, несомнено, имело свое ударное воздействие также на власть, хотя на тот момент не привело к смене власти. С другой стороны, власть не может или, скорее, не должна придумывать оппозицию. Более того, оппозиция не должна придумывать также критерии оппозиционности. В этом смысле от власти следует требовать только одного и недвусмысленно: обеспечения в стране законности, легальности, равноправия и равенства перед законом. От власти следует требовать высоких критериев и стандарта власти, высокой культуры. Критерии и стандарты оппозиции, оппозиционной культуры следует требовать от сил, претендующих на оппозицию. От них следует требовать политического прорыва по собственной воле и способностям, потому что тепличная оппозиция может иметь прекрасный вид, но не выдержать «открытых условий», в данном случае, открытого мира.
