Бывший министр обороны Сейран Оганян привлечен в качестве подозреваемого в рамках расследуемого в ССС уголовного дела по растрате в особо крупных размерах имущества стоимостью в 1 миллиард 46 миллионов 400 тысяч драм, сообщают из Специальной следственной службы.
Согласно добытым по уголовному делу фактическим данным, в течение 2010 года по разработанному министерством обороны проекту секретного решения правительства, без соблюдения ряда требований закона, в частности, без обязательной оценки имущества, было предложено разрешить МО, как органу, осуществляющему полномочия управления пакетом акций ЗАО «Дзора ГЭС», являющихся государственной собственностью, одобрить отчуждение имущества компании на сумму в 3 миллиарда 600 миллионов драм в пользу ООО «Дзорагет Гидро».
Против многих представителей прежней системы выдвинуты аналогичные обвинения, и я далек от мысли, что армия или МО в течение последних двух десятилетий избежали проявлений коррупции. Такое невозможно даже на теоретическом уровне, если учесть, что армия была одним из важнейших институтов государственной системы и в первую очередь стала мишенью криминальной олигархии.
С другой стороны, апрельская война 2016 года, по существу, выявила банкротство мифов о мощности нашей армии, и агрессия врага была предотвращена исключительно ценой самоотверженности солдат, офицеров. К сожалению, военно-политическая элита Армении была не готова к такому развитию событий, и по существу, оказалась в роли реагирующего на события. Это было следствием именно тотальной коррупции, вседозволенности в армии.
Однако вчерашнее сообщение ССС содержит определенную интригу, и проблема вовсе не в том, что ставим под сомнение объективность распространенной информации. Вопрос в том, что Сейран Оганян – один из основных фигурантов по делу Роберта Кочаряна и других, и в этой плоскости возникает определенное изменение статус-кво.
Если учесть, что по делу Кочаряна и других предварительное расследование осуществляла опять-таки ССС, можем заключить, что кольцо вокруг бывшего министра обороны сжимается, сужая его возможности маневрировать в ходе проходящего судебного процесса. Сейран Оганян и без того вел себя довольно сдержанно в ходе проходящего судебного процесса, на что довольно резко среагировал Роберт Кочарян, демонстративно игнорировавший приветствие Оганяна во время одного из первых заседаний судебного процесса. Является ли Оганян «слабым звеном», и новое уголовное дело «поможет», чтобы он более эффективно сотрудничал со стороной обвинения в деле по 1 марта? Трудно дать однозначный ответ на этот вопрос, тем более, что за сообщением ССС пока не последовали политические оценки, в том числе реакция со стороны Оганяна.
С другой стороны, оппоненты власти могут утверждать, что Сейрану Оганяну предъявлено новое обвинение, потому что предъявленное ему по делу 1 марта обвинение «несостоятельно».
В любом случае новый уголовно-правовой статус Сейрана Оганяна не может не иметь воздействия на проходящий по делу 1 марта судебный процесс, и в определенном смысле это — ответ власти на тактику защищаемой стороны, по которой они пытаются завести судебный процесс в тупик.
Дальнейшие события в значительной мере обусловлены поведением Сейрана Оганяна.
