Первый заместитель главы администрации президента, одна из ключевых фигур и архитекторов путинской “вертикали” власти Владислав Сурков сегодня, за день до общегражданского митинга 24-го декабря в Москве дал интервью российской газете “Известия”, в котором рассказал о турбулентности в обществе и своем отношении к митинговавшим на Болотной площади 10-го декабря.
На вопрос о том, грядут ли перемены, он сказал:
“Не грядут, а уже произошли. Система уже изменилась. Это свершившийся факт — см. итоги выборов в Думу, см. митинг на Болотной, см. дискуссии в Сети, см. “прямую линию” премьера 15 декабря, см. послание президента… Осталось только оформить эти изменения юридически (принять законы о прямых выборах губернаторов и об упрощении порядка регистрации партий) и технически (оборудовать избирательные участки веб-камерами, КЭГами, КОИБами и т.д.).
Думаю, что с какими-то из этих решений некоторые влиятельные люди попытаются помедлить, но это не остановит процесс. Тектонические структуры общества пришли в движение, социальная ткань приобрела новое качество. Мы уже в будущем. И будущее это неспокойно. Но не стоит пугаться. Турбулентность, даже сильная, — всё-таки не катастрофа, а разновидность стабильности. Всё будет хорошо”.
На ремарку обозревателя, что многие усматривают в уличных акциях протеста признаки “оранжевой революции” и вопрос, так ли это и что с этим делать власти, “идеолог охранительства”, как назвал Суркова журналист, ответил:
“Что есть желающие конвертировать протест в цветную революцию — это точно. Они действуют буквально по книжкам Шарпа и новейшим революционным методикам. Настолько буквально, что даже скучно. Хочется посоветовать этим господам хоть немного отклониться от инструкции, пофантазировать.
Но дело не в этих жуликах. Дело в абсолютной реальности и естественности протеста. Лучшая часть нашего общества, или, вернее, наиболее продуктивная его часть требует уважения к себе.
Люди говорят — мы есть, мы имеем значение, мы народ. Нельзя высокомерно отмахиваться от их мнения. И очень правильно, что это мнение учтено, что есть благожелательная реакция власти. Предложены прямые выборы губернаторов, практически свободная регистрация партий… Уступить разумным требованиям активной части общества — не вынужденный маневр власти, а ее обязанность и конституционный долг.
Конечно, можно утверждать, что вышедшие на улицу — это меньшинство. Это так, зато какое это меньшинство! И если разобраться, ведь и правящее большинство — на самом деле тоже меньшинство, только покрупнее. Современная демократия в условиях сложного, раздробленного социума — это вообще демократия меньшинств. Если вы мыслите стратегически, прислушивайтесь к меньшинствам — среди них найдете завтрашних лидеров.
Конечно, толпа может выдвигать и неразумные требования и порой идти на поводу у провокаторов. Но ведь на провокаторов есть закон, есть долг государства охранять основы конституционного строя.
И вот тут возникает вопрос — а что мы охраняем? Кто захочет охранять коррупцию, несправедливость? Кто захочет защищать глухую и тупеющую на глазах систему? Никто! Даже те, кто является частью этой системы, не захотят. Потому что не чувствуют своей правоты.
Моральное преимущество, которым власть обладала до недавнего времени, необходимо хотя бы частично вернуть. И все планы, предложенные президентом, в этом смысле очень правильные. Обновленные, открытые, честные, понятные людям политические институты стоят того, чтобы бороться за них, охранять и защищать.
Главное теперь, чтобы все эти намерения реализовались. А то может быть и так: соберется на следующий митинг поменьше народа, поутихнет немного шум в Сети, и кому-то покажется, что ничего делать не надо, что зря беспокоились. Что опять всё чудесным образом рассосалось. И опять потянут, помедлят, отложат реформы до лучших времен, как уже бывало, или выхолостят. Но будем надеяться на лучшее — дай Бог, чтобы и улица успокоилась, и реформы состоялись”.
Российское издание Грани.ру, процитировавшее выдержки из интервью Суркова, поместило также цитату про французского министра Талейрана из книги писателя Марка Алданова “Девятое термидора”:
“С равнодушной усмешкой Талейран изложил принцу свой взгляд на положение вещей. Произошедшая бескровная революция есть лишь начало очень большой трагедии, где погибнет много репутаций и слетит еще больше голов. Старый порядок отжил свой век и вдобавок прогнил насквозь. Король слабый человек, двор представляет собой жалкое зрелище. Высшие классы общества во всех отношениях ничтожны и решительно ничего не могут противопоставить быстро идущей грозной волне. Радостная бескровная революция очень скоро станет жестокой кровавой революцией. В стране начнется небывалый и неслыханный развал. Через месяц, наверное, будет поздно для каких бы то ни было действий. Но теперь, пожалуй, еще можно сыграть решительную игру. План епископа был прост. Он предлагал подвести к столице верные престолу войска… разогнать бунтующих… а затем возможно скорее провести ряд самых нужных народу, глубоких и смелых реформ. Для осуществления этой программы он скромно предлагал свои услуги”.
