Президент Армен Саркисян дал интервью главному редактору авторитетного российского издания «Аргументы и факты» Игорю Черняку.
Представляет интервью президента, помещенное на его официальном сайте и предисловие газеты.
Отношения между Россией и Арменией в последние годы складываются непросто. Из Еревана в адрес нашей страны звучат самые разнообразные претензии, вплоть до того, что Москва виновата в поражении Армении в Нагорном Карабахе. Что происходит? Президент Армении Армен Саркисян ответил на вопросы главного редактора АиФ Игоря Черняка.
— Господин президент, за последние несколько лет в Армении произошли радикальные изменения: страна пережила революцию, войну, за три года дважды досрочные парламентские выборы. Перед этим Армения изменила Конституцию, перейдя от президентской системы правления к парламентской. Нынешнее руководство страны заявляет, что намерено продолжить направление масштабных реформ. Могут ли эти изменения повлиять на отношения с Россией?
— Я считаю, что решение о смене президентской системы Армении на парламентскую было неправильным. В результате республика стала более премьерской. Нынешняя Конституция имеет огромные недостатки, и я выступаю за ее изменение, чтобы как минимум сделать ее сбалансированной. Иначе в будущем всё это может привести к тяжёлым последствиям.
Простые граждане не понимают, что такое парламентская республика. Давайте выйдем на улицу и спросим любого, кто попал в беду, почему президент не может назначить хорошего министра или кого-то уволить. Обычный гражданин вам не ответит.
Ведь обычные люди не понимают, что такое парламентская республика. Ну, давайте выйдем на улицу и спросим любого встречного, почему президент не может назначить хорошего человека министром или кого-то снять. Простой человек вам не ответит. Проблема в том, что люди, у которых есть опыт, получившие образование на Западе или на Востоке, сегодня не могут вернуться домой и служить своей стране, потому что наша конституция этого не разрешает. Чтобы стать министром, ты должен 4 года прожить в Армении, быть только гражданином Армении. Чтобы стать президентом — 10 лет. Мне непонятно — почему? В этом мире всё взаимосвязано. Армении нужны люди, которые знают мир, глобальные тенденции, владеют информацией, являются профессионалами.
— Вы про кого?
— Например, Нубар Афеян, который в Бостоне создал вакцину «Модерна», не может стать министром науки Армении. Потому что для этого ему нужно отказаться от своего американского или канадского паспорта, приехать сюда и жить здесь 4 года. Но если бы он 4 года жил в Армении, как бы он смог создать «Модерну»? Потому изменения Конституции я считаю очень важной целью. Надо открыть дороги, сломать берлинскую стену между армянами, живущими в Армении, и теми, кто в диаспоре.
У Армении должны быть хорошие отношения со всеми в мире. Было бы желательно разрешить проблемы и с Азербайджаном, хотя это трудная задача. Было бы неплохо иметь хорошие отношения с Турцией, что ещё тяжелее.
Но среди всех этих стран есть одна, с которой обсуждать отношения бессмысленно. Это Россия. Потому что нельзя обсуждать вещи, которые есть априори. В математике есть теоремы, но есть и аксиомы. Теоремы базируются на аксиомах. Отношения Армении с какой-то третьей страной — это теорема. А с Россией — аксиома. Мы несколько сот лет жили в Османской империи, а потом в Российской. Результат: армянская республика, та, которая была в Российской империи, сейчас независимая Армения. А где Западная Армения, которая была в Османской империи? Где те армяне, которые там жили? В России сегодня столько же армян, сколько и в самой Армении. А в Турции-то их было больше.
Вы спросили, могут ли грядущие перемены коснуться отношений с Россией. Так вот, главное в том, что я даже не хочу обсуждать прочность дружбы с ней. Для меня это аксиома.
Hay-Tech, армянские технологии
— А как Вы расцениваете уровень экономического сотрудничества с Россией? Ведь объём взаимной торговли в 2020 г. упал на 8%, всего $2 млрд.
— Эти проценты снова не для меня, это для правительства. Я могу говорить о тенденциях, о стратегии. А стратегия простая: Армения могла бы стать базовой страной для России, для развития определённых направлений, как это было в советское время. У Армении есть возможность привлечь людей, ноу-хау с Запада, из США, со всего мира и стать страной новых технологий. Хорошо ли это для России? Да просто отлично.
Моя мечта — чтобы Армения стала хайтековской страной. Ведь хай-тек означает высокие технологии. С другой стороны, «хай» на армянском языке означает «армянин». Мы себя не называем армянами, это вы нас так называете, как и все вокруг. Но мы свою страну называем Hayastan, страна hay-ев. То есть я hay. Так вот, я мечтаю, чтобы у нас были hay-тек — армянские технологии
Простой пример. Из винограда можно сделать сок и продать его в Россию, Болгарию или Швецию. А ещё можно продать сухофрукты, вино, шампанское. Но верх искусства — это коньяк. Из того же винограда его получить намного сложнее, но и цена неизмеримо выше. Так вот, этот коньяк — пример армянского хай-тека.
Или, скажем, я не могу конкурировать с Узбекистаном или Турцией по количеству помидоров. Значит, то, что производится из армянских помидоров, должно быть хайтековское. Я не конкурент в количестве, но могу быть конкурентом в качестве. То же касается программирования, искусственного интеллекта, биотехнологий, вакцин, здравоохранения и проч.
— Как Вы оцениваете работу российских миротворцев в Карабахе, и как долго может понадобиться там их присутствие?
— Навсегда! Я не знаю, найдёте ли вы правильное слово, чтобы перевести мои чувства. Российская армия десятилетия, столетия находится на этой территории. Её присутствие крайне важно. То, что делают миротворцы, имеет огромное значение и для региональной политики, и для возможных переговоров о статусе Карабаха, о будущем этого региона, о том, чтобы завтра не было войны.
Наверное, мне нужно использовать этот случай и через вас выразить благодарность, они всё-таки военные. Они могли бы спокойно служить на территории России, не имея головной боли, потому что кто может дать гарантии, что завтра у нас что-нибудь не случится. Но и Владимир Владимирович, и руководство вашей страны приняли столь непростое решение, и их я тоже хочу поблагодарить за это.
— В чем, на Ваш взгляд, причины поражения Армении во второй войне? И возможна ли третья?
— Возможность третьей давайте оставим Господу Богу. Первую войну мы выиграли, потому что были впереди Азербайджана на 2-3 года в организации Вооружённых сил, в использовании армян, которые служили в Советской армии, воевали в Афганистане. Имелись огромное желание, поддержка. Да, и тогда была Турция, но не в таких масштабах, не в столь открытой форме использовалось и оружие НАТО.
А потом были 26 лет после первой войны. И у нас был большой шанс претворить нашу победу в стабильный мир. Но мы им не воспользовались. И серьёзно отстали. Потому что Азербайджан ещё под руководством Гейдара Алиева понял, что их преимущество — это нефть. И сделал всё, чтобы вывести её на международный рынок. В итоге с течением времени мы потеряли все свои преимущества. К тому же азербайджанская сторона закупила в огромных количествах вооружение, в открытую, через Турцию привезла на поле битвы оружие НАТО, собрала со всего мира тысячи наёмников. Я напрямую спрашивал коллег в Брюсселе, как вы смотрите на то, что член НАТО воевал с Арменией? Ну, ответа, понятно, не получил.
— Считаете ли возможным армяно-турецкое примирение, или всё уже потеряно навсегда?
— Ответ тривиальный — ничего навсегда не бывает, ни окончательной победы, ни окончательного поражения. Всё в этом мире возможно. К примеру, Франция и Германия воевали друг с другом несколько сотен лет, но после Второй мировой войны всё изменилось. В первую очередь появилась толерантность. К вере, культуре, общению. Если бы этого не было, средневековые войны в Европе продолжались бы и сегодня. Мне кажется, инициатива в данном случае должна исходить из Турции. Толерантность в смысле культуры, истории, памятников, веры, церкви и всего остального. Без этого, без уважения друг к другу ничего не получится.
— Периодически возникают разговоры о том, что Армения могла бы сотрудничать с НАТО, что вызывает определённую напряжённость в России. Как Вы считаете, это возможно?
— Это вопрос к премьер-министру, министрам обороны и иностранных дел. Своё мнение насчет НАТО я вам уже сказал, довёл его и до генерального секретаря альянса. Мне до сих пор непонятно, как случилось, что член НАТО Турция стала участником нашей войны. Армения 30 лет имеет отношения с НАТО, даже посылала своих солдат в горячие точки в разных регионах мира.
От Логунова до Путина
— Насколько мне известно, Вы дружили с жившими в Москве ректором МГУ Логуновым и легендарным ветераном разведки Геворгом Варданяном. После их ухода остались ли у Вас друзья в России?
— Мне сложно назвать Анатолия Алексеевича Логунова своим другом. Он был академиком, математиком, я — молодым учёным, физиком, который занимался темой, его заинтересовавшей. Но он, будучи ментором, всегда с большим вниманием относился ко мне, как и его коллеги — профессор Денисов и все остальные. И он оказал большое влияние на мою жизнь.
А вот Геворк Андреевич Вартанян действительно был другом, несмотря на разницу в возрасте, и относился ко мне как к сыну. Его жена и моя мама дружили, когда ещё были молодые, в Тегеране. Я с ним познакомился в 1996-м, когда стал премьер-министром, потому что хотел сделать армянскую разведку сильной. Кто, как не он, мог быть главным советником в этом деле? Геворк Андреевич для меня как Альберт Эйнштейн в физике, это великий разведчик и человек.
Вообще, у меня всегда было много друзей в России. Но есть дружба, о которой нельзя забыть — с Виктором Степановичем Черномырдиным. Мы познакомились в 1985 году, когда я возвращался из Кембриджа, где тогда работал, и мы как-то сразу подружились. Когда я стал премьер-министром, многие вопросы разрешались очень быстро. В первую же мою поездку в Москву мы создали организацию «АрмРосГазпром», которая сейчас называется «Газпром Армения». Придумали её за один вечер, а на следующий день подписали Меморандум.
— Но и Черномырдин давно ушёл. Что-то ещё связывает Вас с Россией?
— Да всё связывает! Владимир Владимирович Путин связывает, с которым у нас очень хорошие отношения. Конечно, межгосударственные связи не могут строиться на симпатиях или антипатиях руководителей стран. И всё же личностные отношения имеют огромное значение. Меня с Россией связывает огромное количество друзей в науке, в бизнесе. Меня с ней связывает моя жизнь, потому что я всё-таки человек советский. В Москве я чувствую себя как дома, хотя когда бываю, скажем, в Алматы — тоже как дома. В студенческие времена был в Ташкенте, Самарканде, Бухаре и до сих пор считаю, что это часть моей жизни. А Россия тем более.
А ещё меня связывает с Россией огромная русская культура — русская литература, русский язык, искусство, музыка, очень много друзей среди музыкантов, композиторов. Меня удивился, что вы думали, будто у меня в России было всего два друга.
