Газета «Айкакан жаманак» пишет, что Роберт Кочарян собирается сделать политическое заявление, касающееся предстоящих выборов парламента. А руководитель офиса Кочаряна Виктор Согомонян заявил, что это лишь предположение, и он не хочет комментировать предположения газеты.
Роберт Кочарян объективно остается одним из ключевых фигур политических процессов Армении. Причин тому много, в том числе и то, что сам Кочарян никак не проясняет свою политическую программу и вовлеченность в нынешние процессы. Кочарян, конечно, и не обязан пояснять, однако, т.к. так называемая политика в Армении является преимущественно теневым явлением, нежели публичным процессом, то отсутствие ясности дает основание думать о сохранении его теневой роли.
С другой стороны, а не может ли Кочарян публично объявить, что не участвует в том или ином процессе, но работать в тени? Конечно же, может, но в этом случае совсем иным будет восприятие его работы. А в Армении многое является ценным или значительным не само по себе, а в ракурсе восприятия. То есть, не ценность формирует восприятие, но восприятие определяет значимость. Пожалуй, именно с учетом этих реалий Роберт Кочарян своим молчанием дает повод и основание появлению разнородных восприятий, тем самым оставляя себе широкое поле для теневого маневрирования.
В то же время существует и обратная сторона вопроса. Кроме теневого маневрирования Роберт Кочарян, в политическом плане, иных возможностей не имеет. У него нет резерва публичной политики. Дело тут не только в «1 марте». Это, конечно, довольно тяжелый груз на Кочаряне, однако, кроме этого для него серьезным препятствием является и та риторика, которую использует Серж Саргсян.
В конце концов, публичная политика – это, прежде всего, слово, а в этом плане Кочаряну, кажется, сказать нечего. С каких позиций он должен выступить, когда все позиции уже заняты? Серж Саргсян заявил, что сохранение власти на парламентских выборах для него не является самоцелью, и что для сохранения страны, государства нужно сделать законный выбор и осуществить системные преобразования.
Если у Кочаряна есть разногласия с Сержем Саргсяном, то что он должен сделать, кроме закулисных действий? Вряд ли Кочарян сможет заявить, что законность выборов необязательна, или же системные преобразования не нужны. Кочарян может всего лишь сомневаться в заявлениях Сержа Саргсяна. Однако сомнения ценны лишь тогда, когда общество доверяет сомневающемуся, т.е. общество уверено, что сам сомневающийся в состоянии провести законные выборы и системные преобразования. В этом вопросе общество вряд ли доверяет Роберту Кочаряну.
Именно с учетом этого Серж Саргсян пытается перевести игру в поле общественности, видя там гарантии для своей власти. Общественная направленность, заметная в публичных выступлениях Сержа Саргсяна, не является лишь проформой, но и в то же время не являет его внутреннюю убежденность. Это просто усилие сохранить власть. Просто Саргсян видит, что почти не имеет возможности сохранить власть внутри системы: Кочарян никогда не позволит ему этого.
По этой причине Саргсяну остается сделать по возможности публичным явление, называемое политикой, и усилить роль общества в процессе формирования власти. С этой точки зрения фактор Кочаряна, тем не менее, играет определенную роль в вопросе подталкивания Сержа Саргсяна в сторону общества. Хотя этот фактор, несомненно, не является единственным и самым тяжеловесным поводом для таких устремлений.
