После 1-го Марта стало ясно, что в нашей общественной жизни Армянская Апостольская церковь является абсолютно бездельной структурой, которая никак не связана с повседневной жизнью общества и данным временем. И вот это было поводом, чтобы после 1-го Марта одним из обсуждаемых серьезнейших проблем стал вопрос Армянской Апостольской церкви и, в частности, вопрос его руководства, национального предводительства, что, по сути, исказилось в последние годы, когда высокопоставленные духовные лица не брезгуют участием в политической рекламе партий, в их съездах и имеют выступления политического содержания.
Учитывая существующие реалии, очевидно, что ожидать от церкви иного, особенно после 1-го Марта, не следовало, т.к. если общество внутри себя не обсуждает вопрос о роли и назначении церкви, то церковь, естественно, добровольно никогда не инициирует и тем более не обсудит вопрос внутренних преобразований, т.к. в этом положении церковь, кажется, тоже неплохо себя чувствует. Следствием является то, что церковь становится неким обслуживающим власть звеном, а власть пытается превратить печать благословения церкви в еще одно средство восполнения дефицита своей легитимности, используя приспособленчество церкви и ее безразличие к государственной и общественной жизни.
Получается так, что церковная власть пытается завуалировать нелегитимность власти светской, вследствие чего возникает дефицит легитимности как светской, так и церковной власти, что приводит к угрозам духовной безопасности. Свидетелем этого мы становимся ежедневно, видя распространение сектантских организаций.
Более того, если позиции Армянской Апостольской церкви расшатываются или уже расшатались в Армении, то тогда уже усиливается опасность того, что то же самое может произойти в Диаспоре, где также нарастает серьезное разочарование церковью по причине ее превращения в обслуживающую власть структуру. В некоторых кругах уже подумывают о том, чтобы считать своим Католикосом Католикоса Великого Дома Киликийского Арама Первого, кто имел смелость сказать свое слово об армяно-турецких отношениях и не ставить духовное влияние в услужение планам светской власти, а также говорить о коррупции в Армении и эмиграции.
Вопрос не в том, что церковь должна стать оппозиционной, что Католикос всех армян должен высказывать точки зрения, которые обязательно должны быть против подходов власти. Вопрос также не в том, чтобы церковь пыталась использовать духовную власть для прямого влияния на принимаемые светской властью решения. Проблема в позиции и механизмах их проявления. Проблема в том, что церковь не ощущает себя духовной властью, но превратилась всего лишь в своеобразный духовный парламент, где любое ключевое решение власти принимается безоговорочно, как решения правительства в парламенте РА. Более того, в парламенте иногда проявляются примеры противления, а в церкви, кажется, таких примеров нет вообще.
Тогда как, таким образом, армянский народ, общество Армении и все армянство лишаются серьезнейшей инфраструктуры уравновешивания хода развития государства и нации, какой может быть Армянская Апостольская церковь.
Она не должна быть рядом с властью или оппозицией, не должна быть даже рядом с обществом, но должна быть выше всех и смотреть на все с высоты, говоря свое веское слово. Причем, говорить не после того, когда уже стыдно ничего не говорить или когда уже власть не может обойтись без этого, но говорить тогда, когда общество нуждается в действительно беспристрастном слове.
В этом состоит проблема, проявившаяся в очередной раз и, несомненно, проявится и в будущем, если общественность и армянство в целом не сделают соответствующих выводов о деятельности и мышлении духовной касты в целом в этот важный и переломный момент.
