Сегодня 21-го февраля в интервью Радио Свобода бывший начальник Полиции РА, ныне советник президента Алик Саргсян отметил, что утверждения бывшего начальника Дорожной полиции РА, а ныне обвиняемого Маргара Оганяна не соответствуют действительности, и что он никогда не преследовал Маргара Оганяна.
“По-моему, он не прав, и делает не соответствующие действительности заявления, но я подхожу к этому с пониманием”, — говорит Алик Саргсян.
— То есть, Вы не преследовали Маргара Оганяна, учитывая то обстоятельство, что он противился Вашим кадровым назначениям и другим действиям?
А.С. – Нет, не могу припомнить такие проблемы, из-за которых я бы преследовал его.
— Вы говорили, чтобы он пришел, бросился Вам в ноги, чтобы Вы простили его?
А.С. – Такое я никогда не говорил и даже не намекал. Его показания просто не соответствуют действительности. У меня с ним никогда не было никаких проблем. Вся система знает об этом.
— А с работы освободили родственников и близких людей Маргара Оганяна?
А.С. – Нет, если люди и освобождаются с работы, то это бывает связано со служебными обязанностями. Возможно, в связи с уголовным делом деятельность некоторых людей была временно приостановлена, или они были освобождены с работы, исходя из интересов дела, и направлены в кадровый резерв, но никаких преследований не было.
— В таком случае, почему Маргар Оганян заявляет, что Вы преследовали его?
А.С. – Я не знаю, спросите его об этом.
— А правда ли, что Вы не отвечали на его телефонные звонки?
А.С. – Никогда такого не было. Он всего лишь один раз позвонил мне для доклада по какому-то делу и беседовал с моими сотрудниками. Всего лишь один раз. Других звонков я не помню, их не было. Не было случая, чтобы я не ответил на звонок кого-либо, да еще моих сотрудников, моих коллег, с которыми я ежедневно был на связи.
— Вы продолжаете утверждать, что хотели бы увидеть Маргара Оганяна на свободе, чтобы мера пресечения в отношении него была изменена?
А.С. – После всего этого я уже ничего не хочу. Закон определит, и пусть он ответит перед законом. Мне больше нечего сказать, не хочу даже говорить ничего человеческого, эмоционального.
