Собеседник Первого Информационного – Арам Саргсян, председатель партии “Республика”.
— Господин Саргсян, несколько недель назад Вы сказало, что не желаете быть в пропорциональном списке Армянского Национального Конгресса (АНК), поскольку для Вас быть депутатом – не является самоцелью и не является первичным. Однако, в четверг Ваша партия распространила заявление о том, что от “Республики” только Вы будете в пропорциональном списке АНК. Почему было принято такое решение? Почему других членов Вашей партии не будет в пропорциональном списке АНК, и чье это решение?
— Это решение принято Политсоветом партии “Республика”. Тогда, когда я хотел быть в списке последним и бороться так, чтобы все номера этого списка вплоть до последнего имели бы надежду на победу, то я хотел, чтобы это мое желание восприняли бы не как самомнение, а чтобы уважали мое желание, поскольку я я всегда считал себя человеком для исполнительного органа. Но мои друзья, и такого мнения придерживается также первый президент [Левон Тер-Петросян], сочли, что мое отсутствие в списке создаст определенные проблемы в логике и принципах Конгресса. Именно по этой причине, уважая точку зрения моих друзей-однопартийцев и первого президента, я согласился быть в списке. Что касается того, что в списке не будут представлены члены партии Республика, то мы обосновали в нашем заявлении. И если это заявление оставило место для комментариев, то могу добавить одно, что мы, действительно, считаем предстоящие выборы президентскими, и тем самым, считаем чрезвычайно важной серьезную борьбу. То, что это так – видит также руководитель Республиканской партии Серж Саргсян и однажды он уже заявил об этом, и эти новые-устаревшие коалиционные кабальные соглашения говорят именно об этом. Об этом же недавно заявил также новоиспеченный член “Процветающей Армении” Вардан Осканян, сказав, что предстоящие выборы являются “премьерскими”, поскольку его тогдашний и нынешний шеф переделал Конституцию по своему “размеру”, чтобы впоследствии, становясь премьером, иметь еще большие полномочия и суметь в исполнительной власти быть противовесом президенту. Фактически, они же раскрыли свои карты. Партия “Республика” видит один вариант превращения этих выборов в президентские: участие широких масс и в основном – на площадях, и мы предпочли быть на площадях – с народом.
— Господин Саргсян, и Ваши однопартийцы, и другие представители АНК многократно заявляли, что с февраля начнется общенародное движение, процесс мобилизации общества, но как потом увидели, митинг 17-го февраля и этот процесс были отложены, и митинг был назначен на 1-ое марта. Не девальвировало ли это те заявления Конгресса, что вот начнется движение, которое поведет к выборам?
— Я говорил, что наша задача – даже до января – идти по марзам Армении, начиная с Мегри, кончая Ноемберяном, и в какой-то день пригласить народ на площадь, и на этой площади, если число людей будет сто тысяч и более, то проблемы решатся в этот момент, а если нет, есть и иные варианты решения. И в этом смысле, по-любому, этот шаг станет серьезным стартом предвыборного процесса, где проблем обсуждения не возникнет. У нас всегда были поствыборные процессы. После выборов 2008г были сомневающиеся в результатах, но на митинге 26-го февраля, когда соратники Сержа Саргсяна, побросав знамена, присоединились к собравшимся на Площади Свободы сторонникам Левона Тер-Петросяна, тогда уже даже во всем мире никто не сомневался, что Левон Тер-Петросян победил. Следовательно, общество своим физическим присутствием показывает, что оно – вместе с оппозицией. Но поствыборные процессы имеют один недостаток: тогда цивилизованный мир советует обращаться в суды, он сам знает, что суды не те, но цивилизованный мир не может сказать – делайте революцию. Мы не оставляем другого выбора, как сказать нам – обращайтесь в суды, и если даже скажут, то я и сам не приму, поскольку это станет вмешательством в наши внутренние дела. Следовательно, я всегда считал, что надо побеждать до выборов, а участвовать на выборах должен для того, чтобы уже зафиксировать достигнутую победу. В этом вопросе не так, что наши коллеги по Конгрессу разделяли нашу точку зрения, потому и процессы пришли к этому этапу. Сегодня Конгресс предлагает развивать политическую активность в рамках предвыборной кампании, когда есть возможность проводить митинги в марзах, поднять активность людей, тем более, что за парламентскими выборами сразу последуют президентские выборы, и это напряжение можно довести до пика. Я говорю, что это тоже действующий вариант, и если мы правильно сработаем, поставив во главу угла вопрос приведения широких общественных слоев на площадь и разъяснения политического смысла этих выборов, что это – президентские, “премьерские” выборы, а не выборы в Национальное Собрание, где Арам Саргсян – под первым номером, не решение проблемы того, чтобы отдельные личности стали бы депутатами. Проблема не в этом, проблема – в правильном разъяснении обществу Конгрессом этих процессов и показе на собственном примере, что мы пытались делать. И я считаю, что при правильном использовании этих процессов Конгресс может достичь реальных результатов.
— Вы отметили, что проблема не в том, чтобы каких-то людей сделать депутатами или не в первом или последнем местах в пропорциональном списке. Но сегодня мы слышим много критики в адрес Конгресса в связи с тем, что цель, которую ставил перед собой АНК, кажется, стала переживать регресс, и АНК стал действовать по правилам властей и ради получения мандатов в Национальное Собрание. Не считаете ли Вы, что философия борьбы АНК изменилась, отступила?
— Есть люди, которые меня тоже обвиняют в том, что я пребываю в рамках правил властей, это подход данных людей, и никто застрахован от критики, и в этом смысле я не разделяю этот подход, эти обвинения в адрес Конгресса. Что касается формы участия партии “Республика”, то мы считаем, что амбиции можно выражать в любой момент, а уступать – дано не каждому, и не в каждый момент это возможно. Если общество помнит, когда возник вопрос диалога с властью, партии-основатели Конгресса назначили представителей в делегацию, тогда партия “Республика” свое место любезно уступила первому президенту, чтобы он назначил представителя по своему усмотрению. На сегодняшний день мы снова любезно уступаем и считаем, что будет хорошо, если в этот список будут включены молодые. Молодежные движения последнего времени у меня вызывают восхищение, для этих молодых людей нет политических авторитетов. Их присутствие в Национальном Собрании просто вызовет “микрофонный бум”, так как для них политические деятели в НС не являются авторитетами, для них главный авторитет – это справедливость в их представлении, о чем они будут громогласно говорить и не давать очереди кому-либо другому. Я бы очень хотел, чтобы те места, которые были предусмотрены для партии “Республика”, были даны этим молодым. О наших подходах по составлению списка мы уже говорили, говорили, что пропорциональный список содержит субъективный фактор: у кого больший авторитет, кто больше работал, кто может в НС поднимать серьезные проблемы и завоевать там авторитет, увеличить влияние Конгресса. Эти вопросы, в конечном счете должен решить лидер Конгресса: и все лавры, и все негативные оценки – будут принадлежать лидеру Конгресса. Может, в этом смысле, мы пытались отодвинуть нашу партию от этих проблем и мы свободны, тем самым мы облегчили нашу задачу, но это – решение нашей партии, это политическое и долго обсужденное решение, и точно вовремя принятое решение, т.к. когда в Конгрессе еще обсуждаются принципы, наши сделали это заявление. Если бы оставили это на то время, когда уже должны будут обсуждаться персоналии, то тогда могли бы возникнуть проблемы. Но в Конгрессе пока 15-16 партий обсуждает – по какому принципу составить список, и в этом смысле на выход никак не может послужить поводом для спекуляций. До сих пор единственно принятым Конгрессом решением по пропорциональному списку является то, что первая тройка – это Левон Тер-Петросян, Степан Демирчян и Арам Саргсян. В этом плане я дал свое согласие и в виде заявления, и во время встречи с первым президентом.
— Депутаты от власти часто позволяют себе прогнозы на тему: какие политические силы окажутся в новом парламенте. И если до сих пор они заявляли, что АНК обязательно пройдет в парламент, то сегодня уже вслух говорят, что сомневаются в том, что АНК получит мандаты. По Вашей оценке, чем обусловлена такая перемена?
Власти на армянской политической арене всегда работали по принципу навешивания ярлыков: выдумывали ярлыки и навешивали их на ту или иную силу. В 2003г, когда после выборов на митинге в Шенгавите партия “Республика” заговорила о революциях, подчеркивая слово “демократическая революция”, и за этим последовали события в Грузии и в Украине, то после этого говорящих о революции стало больше. Власти, как российские, так и армянские, выдумали ярлык, что эти революции – “оранжевые” или другого цвета, они направляются Западом, и те силы, которые об этом говорят – они прозападные. В настоящее время в президентской кампании в России это является одним из главных тезисов. Именно таким образом навесили ярлыки в Армении на определенные действующие политические силы в качестве прозападных, и считая это как нечто уязвимое, стали эти партии попрекать. Мы это сочли за преимущество и не опровергли, и затем этот ярлык исчез. Теперь же, власти считают себя прозападными, хотят, чтобы мы на них навесли бы ярлыки, ярлыки меняют: Конгресс считают пророссийским, самих себя – прозападными. Сейчас уже они вознамерились показать, что соперничество развернулось между РПА и ППА, и Конгресс может быть на третьем месте. Это изначально ложный ярлык: разницы между РПА и ППА не существует, ППА не говорила, какие процессы под руководством Сержа Саргсяна идут неверно, и что они, сменив Сержа Саргсяна, сделают лучше, из-за каких процессов Армения понесла ущерб? Все потому, что они во время Роберта Кочаряна сформировались как партия, несут ответственность за процессы этого периода, были частью коалиции, оправдывали любые действия власти, то же самое – при этой власти. Стало быть, сопрничество между ними – выдумка, решает вопрос ярлыков. И власти в настоящее время для решения этого вопроса встали перед определенными трудностями, поскольку внутренние амбиции, амбиции неуступчивости друг другу дошли до определенного пика, перешли пределы, где начинается вражда. Они понимают, что в результате этого соперничества оба могут проиграть, и чтобы не проиграть – им нужны дополнительные голоса. Те люди, которые свои голоса будут отдавать РПА или ППА, они за Конгресс голосовать не будут, и они понимают, каковы масштабы их электората. Ситуация в стране такова, что большинство в обществе – против власти. Если 80% населения страны хочет покинуть ее, это означает, что жалуется на власть, а власть – это коалиция. Следовательно, они вместе имеют меньше голосов, чем Конгресс, чем оппозиция, потому они своими соцопросами и “мнениями” должны решить этот вопрос – чтобы в обществе была атмосфера обреченности, отсутствия надежд на перемены. Кому нужно быть правителем страны без надежды? Я не понимаю этих людей, более несчастного человека, чем правителя безнадежной страны, не существует – они сами себя обрекают на несчастье и пытаются так решать собственные проблемы.
-Господин Саргсян, Вы отметили, что между ППА и РПА нет никакой разницы, однако, принимая сегодня в свои ряды Осканяна, ППА пытается как-то отличаться от РПА, поскольку Осканян является тем человеком, который постоянно критиковал проводимую Сержем Саргсяном политику. После “процветания” Осканяна было, когда Серж Саргсян отправился в “Еркрапа” (Союз ветеранов-добровольцев – ред.), а его члены заявили, что поддерживают его. Видите ли вы связь между этими двумя процессами? Если бы Осканян не вступил бы в ППА, обратился бы Серж Саргсян к поддержке “Еркрапа”?
— Связь Осканяна с ППА – намного менее значимая, чем связь Сержа Саргсяна с “Еркрапа”, поскольку он был министром обороны. В годы освободительной войны, отряды добровольцев создавались, он побывал в них и по именам знает добровольцев-“еркрапа”, почти всех. И я не знаю, Осканян в ППА знает ли кого-то еще, кроме Гагика Царукяна, или нет, и сколько времени ему нужно, чтобы познакомиться с остальными? Но и без знакомства, Осканян делает заявления в этой партии, и Гагик Царукян, или же первое лицо любой партии, должен был этого человека исключить из ее рядов, поскольку Осканян делает заявления, идущие вразрез с линией этой партии. И здесь вывод один: обе эти партии, и РПА, и ППА, не являются независимыми, и внешние, и внутренние факторы оказывают большое влияние на них, а в случае отсутствия какого-либо одного из этих двух факторов – они просто не могут существовать. Вычтите от РПА власть и деньги, а от ППА – деньги, и посмотрите – что останется после этого, посмотрите, тот же Вардан Осканян какие ярлыки будет “клеить” на ту же ППА и его “харизматичного” лидера.
— Есть предположение, что после Осканяна в рядах ППА окажется также Тигран Торосян (экс-председатель Национального Собрания – ред.), и фактически, эта партия понемногу превращается в партию, где собраны обиженные на Сержа Саргсяна, а также виновные 1-го Марта. По Вашему мнению, после этого всего АНК не должен ли сделать заявление, что отказывается от сделанного ранее “политологического анализа” по объединению усилий с ППА?
— Я считаю вполне естественным, что ППА превращается в такого рода орган, поскольку весомая группа людей еще в 2003г боролась против оппозиции, участвовала в событиях 12-го апреля, хвалил Роберта Кочаряна, стоять рядом с ним считали большой честью. И сегодня они понимают, что не могут встать рядом с нами, у них нет места в оппозиционном поле. Они свое место могут найти или в РПА, или в ППА, или же могут искать место в партии “Оринац Еркир” (ПОЕ), и проблема еще в том, что уже очень многие стыдятся найти свое место в ПОЕ, но это уже несчастье самой ПОЕ. Эти люди также отвергнуты в самой пирамиде власти, и если бы не были отвергнуты, если бы Серж Саргсян слегка глазом бы моргнул, они в жизни бы не были в ППА. Более того, даже на сегодня в бытность их в ППА, если бы Серж Саргсян могнет глазом, они пойдут в сторону власти, поскольку они ради того, чтобы быть во власти, они подняли руку на собственный народ. И вопрос здесь не в личности Сержа Саргсяна, кто бы то ни был президентом, они побежали бы туда. А ППА – не та сила, у нее нет этой власти.
Что касается “политологического анализа”, то перед его представлением Левон Тер-Петросян сказал, что консенсуса нет, и одной из сторон отсутствия консенсуса были мы, ибо мы не сочли его правильным – говорить на эти темы хотя бы на этом политическом этапе, и считали, что можно сотрудничать с той силой, которая того хочет, или же с той, с которой уже есть согласие о сотрудничестве. В армянской политической истории был один такой случай. В частности, это союз, созданный моим братом, светлой памяти Вазгеном Саргсяном и светлой памяти Кареном Демирчяном: они после длительной работы пришли к общему знаменателю и только потом заявили, что инициировали союз. Более того, я также сказал, что если АНК, отправляясь по марзам, придет и на Площади Свободы созовет митинг с участием ста и более тысяч человек, и Гагик Царукян придет и присоединится к этому митингу, то я не исключаю, что народ поднимет вверх кулаки и воскликнет “Гагик, Гагик”, поскольку этот народ уже жаждет победы, он хочет любой ценой сменить эту власть. И я сказал, что если хотите, чтобы мы сотрудничали, то лучше сделаем этот шаг, и когда придет это время, я же не встану против этого! Народ ведь решает – воскликнет или освистает, хотя считаю, что будет восклицать.
— А не пора ли взять назад этот “политологический анализ”?
— Этот вопрос Вы должны задать Левону Тер-Петросяну.
