Один из ведущих британских экспертов по России, редактор журнала Economist и автор книги “Новая холодная война” Эдвард Лукас, анализируя в интервью Радио Свобода победу Владимира Путина, отмечает главную, по его мнению, опасность для путинского режима: политическую архаичность этого режима и то, что Путин начинает терять доверие не только образованного среднего класса, но и собственного окружения.
— В какой мере российские президентские выборы соответствуют международным демократическим стандартам?
— Подлинные выборы невозможны без подлинной политической конкуренции и реального выбора. На прошедших российских выборах не было ни того, ни другого. В них участвовали два «профессиональных неудачника» — Зюганов и Миронов, политический клоун Жириновский, плейбой, миллиардер, марионетка Прохоров и один-единственный реальный кандидат – Путин. Понятно, что в такой ситуации Путин был обречен на победу. Тем более, что у него была мощнейшая медийная поддержка. В таких условиях для победы ему вовсе не нужны были никакие фальсификации результатов выборов. Вы могли заметить, что, говоря о России, я не употребляю слово «правительство», предпочитая заменять его словами «власть» и «режим» — чтобы не придавать незаслуженной легитимности людям, пришедшим к власти в результате таких выборов. Правительства обычно формируются после честной политической борьбы и в результате подлинной политической конкуренции.
— Какими мотивами, по-вашему, руководствовались голосовавшие за Путина избиратели?
— Думаю, что в России существует огромная жажда стабильности. Особенно она усилилась после 90-х годов – периода серьезных социальных, политических и экономических неурядиц. В своей предвыборной кампании Путин сделал акцент на стабильности и большинство избирателей это вполне устроило. Однако, на мой взгляд, по существу это была не стабильность, а стагнация. Многие избиратели ностальгически соотносили этот лозунг с брежневскими временами. Мне представляется, что определенная и немалая часть российских избирателей страшится перемен. Но существует и другая часть путинского электората, которая голосовала за него, объясняя это отсутствием альтернативы. Были люди, которых связывают с его режимом корыстные интересы. Но, по существу, у него не было конкурента, за которого можно было бы проголосовать.
— Британские комментаторы полагают, что после президентских выборов грядут неизбежные перемены. О каких переменах может идти речь?
— На мой взгляд, неизбежны экономические перемены, поскольку российская экономика попросту рушится. Даже при ценах на нефть в 110-120 долларов за баррель в российском бюджете ощущается дефицит. Это результат коррупции и некомпетентности последних 10-12 лет. Когда во времена Ельцина цена на нефть обрушилась с 20 до 12 долларов за баррель, в России возник серьезный экономический кризис. Сейчас нефть стоит в пять раз дороже, и этого всё еще мало для российской экономики. Один из больших вопросов к господину Путину и его друзьям: куда деваются миллиарды нефтедолларов? На что они расходуются? Почему всё дорожает? Куда подевались деньги, вырученные за продажу нефти и газа за последние десять лет? Это очень серьезная проблема. Однако экономика не восстановится, основываясь лишь на распродаже природных ресурсов, она требует преобразования. Все эти разговоры о модернизации и Сколково – не более чем сказки. Это нереально. Смелые и дальновидные российские предприниматели это понимают. Они покидают Россию и начинают заниматься бизнесом на Западе, поскольку считают деловой климат в России неблагоприятным.
— Способно ли оппозиционное движение протеста повлиять на демократизацию путинского режима?
— Протесты очень важны, поскольку демонстрируют серьезные изменения в российской политической жизни последних 10-12 лет. Раньше политическая жизнь России была уделом политической элиты, по существу, политика находилась в летаргическом сне. Большинство россиян считало ее делом нечистым или смехотворным, недостойным внимания. И неожиданно всё изменилось: средний класс в Москве и других крупных городах проснулся и обратился к политике. Он негодует по поводу нечестных выборов, коррупции, авторитарной политики и требует перемен.
Однако эти протесты, как и организующие их оппозиционные группировки, слишком слабы и невелики, чтобы победить. Режим уже не может справиться без серьезных репрессий с десятками тысяч выступающих против него оппозиционеров. Да у него и нет столь масштабной репрессивной машины, как в советские времена. Но и оппозиция слишком слаба, чтобы победить. Наблюдается своего рода политическое равновесие. Оппозиционное движение становится частью российского политического ландшафта. Потенциально оно может подточить режим изнутри, поскольку главный политический ресурс Владимира Путина – это его популярность.
Здесь нужно учитывать еще и тот факт, что по существу рейтинг Путина служит своего рода «крышей» для политических манипуляторов и разного рода нечистоплотных махинаторов в экономике. В прошлом его 70-процентый рейтинг служил надежным прикрытием для этих людей в обделывании своих грязных делишек. Сейчас его популярность пошла на убыль. Похоже, что его реальная популярность ниже полученных им 63 процентов на выборах. Многие опросы общественного мнения показывают 50-процентную поддержку. Это уже явные признаки слабости режима. И если бы я был одним из его нынешних властных соратников, то в такой ситуации неизбежно задумался бы о замене его кем-то лучшим.
— Многие российские избиратели восприняли Михаила Прохорова как альтернативу Путину. Насколько их выбор был оправдан?
— Я не отношусь к нему серьезно. Он слишком повязан своим имиджем олигарха; это значительный минус для российских выборов. Как Миронова нельзя назвать подлинным социал-демократом, так и Прохорова нельзя назвать подлинным либералом. Оба они слишком близки к существующему режиму, слишком тесно связаны с ним, чтобы выступать в качестве реальной альтернативы Путину. На прошедших выборах его можно было рассматривать лишь как наименьшее из четырех зол. Он не производит столь омерзительного впечатления, как Жириновский и Зюганов, но это не делает его реальным кандидатом в президенты. На мой взгляд, он мог бы увеличить свои шансы, если бы подобно Ходорковскому лет пять провел в тюрьме. После пяти лет заключения российские избиратели, возможно, поверили бы в искренность его демократических и либеральных убеждений.
Помню, как после первого приговора Михаилу Ходорковскому мои российские друзья говорили: “В тюрьме он будет сидеть в роскошных условиях”. Через пять лет они совсем по-другому стали относиться к Ходорковскому. И если по выходе из тюрьмы он решит заняться политикой, не думаю, что избиратели будут попрекать его олигархическим прошлым. Я бы посоветовал Прохорову посидеть и пострадать – и лишь после этого претендовать на президентский пост.
Источник – Радио Свобода
