Параллельно с развернувшейся в сквере Маштоца акцией, возникает довольно серьезная дискуссия между инициаторами и участниками этой акции с одной стороны, и общественной прослойкой, которая составляет круг единомышленников АНК и предъявляет заявку на учредительское право новой волны политической и гражданской борьбы в Армении, с другой стороны.
Эта прослойка, или значительная часть их представителей, обвиняют инициаторов движения в сквере Маштоца в том, что те не присоединились к начатой ими раньше борьбе, объясняя этим то, что сами они сейчас не присоединяются к борьбе в сквере Маштоца, как бы ни считали ее справедливой в идейном и содержательном смысле. Хотя есть и такие, которые напрямую озвучивают сомнения, что борьба в сквере Маштоца – это просто игра неких властных кругов, иначе участники борьбы пришли бы и присоединились к борьбе Конгресса.
Если там нет Левона Тер-Петросяна, то нет и Армянского Национального Конгресса. Это заявление сделал бывший премьер Армении, председатель партии “Свобода” Грант Багратян. То, что Багратян прав, доказал сам Конгресс, оставив дело составления пропорционального списка на Левона Тер-Петросяна. Гордящийся своей четырехлетней деятельностью, Конгресс фактически не имеет некоего системного механизма составления пропорционального списка, посредством которого был бы решен этот вопрос. Выход был найден в авторитаризме, уповая на авторитет Левона Тер-Петросяна. И по большому счету не имеет значения, с каким знаком эта ссылка – положительным, или отрицательным.
В конце концов, для перемен в Армении логика процесса борьбы должна быть такой, чтобы изменить сам механизм принятия решений, а не менять всего лишь плохого авторитета на хорошего, или авторитета, принимающего сомнительные решения, на авторитета, принимающего бесспорные и легитимные решения.
Самым значительным результатом 4-хлетней деятельности Конгресса, взявшего на себя роль авангарда этой борьбы, было бы представление общественности этого нового механизма, модели, которые бы имели практическое применение в Армянском национальном конгрессе, где процесс принятия решений был бы выведен из рамок авторитаризма.
История с составлением пропорционального списка фактически выявила то, что Конгресс за четыре года не достиг самого главного. И это главное вовсе не в разрушении бандократии, а формировании параллельно с бандократической системой новой, альтернативной гражданской системы, которая для всех граждан Республики Армения, независимо от политических симпатий или антипатий к Конгрессу, стала бы образцом перемен в Армении. Вместо этого Конгресс превратился в классическую для Армении политическую структуру, со всеми своими пороками и обаянием.
В настоящее время Конгресс, как структура, занят не гражданской, а классической политической деятельностью и борьбой, свойственной глубинному содержанию политической культуры Армении, красноречивое свидетельство чему — история с составлением пропорционального списка. А политические группы, уместившиеся в рамках Конгресса, оказались в плену навязанных и довлеющих политических стереотипов и муляжей.
В сквере Маштоца делается попытка создать гражданскую ось для преобразований в Армении. Путь, с которого отклонился Армянский Национальный Конгресс, сейчас пытаются пройти в сквере Маштоца.
Трудно сказать, удастся ли участникам этой борьбы удержать гражданскую ось борьбы и развить вокруг нее движение, не став при этом частью или инструментом классической политической культуры. Однако, во всяком случае, пока что, очевидно, что процесс в сквере Маштоца именно своим гражданским характером, структурным противопоставлением классической для Армении политической деятельности и борьбе, является, так сказать, центром системной альтернативы.
