Вряд ли кто-либо оспорит, что у Республиканской партии в настоящее время нет достаточного электорального ресурса для обеспечения большинства в парламенте. Следовательно, чтобы составить большинство, РПА нужно пойти на сделку с “Процветающей Арменией”, которая сейчас среди политических сил, несомненно, является лидером по рейтингу, независимо от объективности или субъективности факторов, сформировавших этот рейтинг.
Что будет, если ППА не пойдет на сделку? Уступит ли РПА власть ППА, или в этом случае РПА предложит сделку другим силам, например, Армянскому Национальному Конгрессу? Однако будет ли в состоянии вариант РПА-АНК притормозить властные амбиции ППА, если эта партия будет до конца настаивать на сохранении своих голосов и требовать полагающееся большинство?
Сделка РПА-Конгресс здесь вряд ли поможет, потому что в настоящее время Конгресс – абсолютно не та влиятельная сила, которая может предопределить или решить спор о власти. Иначе Конгресс не пошел бы на сотрудничество и уступки с ППА, пытаясь за счет своего авторитета отделить ППА от правящей системы, и не замечая за всем этим груза ответственности ППА за эту систему, а также очевидную политическую выгоду Роберта Кочаряна.
В то же время, если даже Конгресс пойдет на сделку с РПА, то это уже настолько скомпрометирует Конгресс, что каким внутренним звеном РПА будет считаться Конгресс даже на фоне ПОЕ. А что должен сделать Конгресс, если ППА будет настаивать на своем большинстве? Должен поддержать эту позицию, или в текстах о бандократии нужно заменить слова РПА и ПОЕ на слова ППА и, скажем, Осканян?
А может, в “бандократии” ППА Конгресс получит свое почетное место в рамках логики предвыборного сотрудничества, как член объединенного штаба? И в конце концов, будет создана новая коалиция – ППА-Конгресс-АРФД? Но почему ППА должна отдать Конгрессу часть заслуженно приобретенной власти? Кто и что сможет сказать ППА, если она, придя к власти, оставит Конгресс на бордюре, независимо от предвыборных договоренностей? Кто выйдет на площадь, дабы требовать от ППА , чтобы та отдала полагающуюся часть власти Конгрессу?
Однако главный вопрос состоит в следующем: будет ли ППА настаивать на своей власти, требовать себе большинство, или вновь позволит РПА распорядиться результатами выборов так, чтобы та составила большинство?
На этот вопрос действительно трудно ответить, потому что для этого нужно быть в курсе закулисной ситуации во власти, соотношения сил, взаимно уязвимых мест сторон, а также отношения внешних центров.
Определяющим, естественно, будут эти обстоятельства, потому как избирательный механизм, как таковой, в Армении не действует, начиная с 1995г. Следовательно, роль ППА во власти нужно рассматривать не в контексте избирательного механизма, но дворцовых интриг с РПА и криминально-олигархических договоренностей.
